Когда вернулись к Трофиму, он тоже занимался покупателями. Вот же! Снова ждать! Ещё не понятно, сколько времени ковка займёт, особенно если учесть, что эсток, это почти копье.

Через несколько минут он освободился, и выжидающе посмотрел на нас, вытирая руки о грязню тряпицу.

— Трофим, как зачаровывал оружие ваш отец? Мы с Ларой не представляем с чего начать.

— Обычно, просто колдовал, находясь рядом, — пожал плечами кузнец.

— Что именно колдовал?

— Да изливал свою злобу на оружие, шептал всякое, вечно у меня волосы дыбом были от его шёпота, и не по себе как-то. Но порой, такие вещи получались у нас с отцом, что прям, диву давались, правда, тёмные. Что уж греха таить, он ведь тёмным был, такие и вещи получались, какой сам он. До сих пор удивляюсь как это староста его из деревни, выгнал, побаивались ведь его, да и обязаны были… кое-чем… — отвёл глаза кузнец.

— Чем обязаны? — тут же встрепенулась я.

— Да так, — слегка поморщился он. — Дела давно минувших дней.

Понятно, ничего он нам не скажет.

— У нас только два рабочих светлых умения? — повернулась я к Ларе.

— Да, — согласилась она. — И не могу представить, как можно будет святое лечение совместить с оружием. Не уверена, что наша покровительница одобрит это.

— Ну да, это меч вампиризма получится какой-нибудь, — согласилась с ней я, про себя подумав, хорошая ведь, по сути, вещь была бы, но для святош, не приемлемая. — Значит остаётся только благословение Эллисы.

— Меч, который благословляет? — с сомнением спросила жрица.

— Давай не будем забегать вперёд. Мечи они, разные бывают, а у нас возможности весьма скромные.

Пока мы решали, как нам быть, Трофим нам выдал по фартуку, чтоб защитить нашу одежду от искр, летящих от наковальни. Обошёл помещение, где располагалась наковальня, и закинул по горсти серого порошка в лампадки с маслом, висевшие на стенах, отчего в огонь в них вспыхивал яркими синими искрами, озаряя комнату ярким белым светом, от этого в комнате полностью исчез сумрак. «Волшебство, однако!» — подумалось мне. — «Хотя может и просто алхимия».

Мы стали по разные стороны от кузнеца и как только он выхватил раскалённую заготовку и начал по ней стучать, высекая весёлые снопы искр, начали синхронно начитывать слова благословления. Я стояла, заворожено наблюдая за работой кузнеца, поражаясь его филигранному мастерству. Наблюдать, как при помощи огромного молота получается гладкая и ровная поверхность меча, тонкого и длинного как копье, оказалось захватывающим зрелищем. Каждый удар чёток и верен, по крайней мере, мне казалось именно так.