Как бы ему ни было противно, Мартон вынужденно согласился, что сейчас это было, пожалуй, лучшим из возможного: мало ли какими силами наделяла вельменно народная молва, так почему бы этим не воспользоваться и не скрыться за ореолом таинственности и аристократического престижа?

Мартон вновь заломил Бравилу руку, так, чтобы в случае нужды одним движением сломать запястье и, как сухую ветку, одним пинком переломить локтевой сустав. И всё же, делать это ему совсем не хотелось, а потому он наклонился к уху юноши и тихо пообещал:

— Одно движение в сторону госпожи, и руку не спасут даже маги из семьи Конти.

Напряжение, раздражение, гнев, — всё это прорвалось наружу, и обрушилось на Бравила, который, к немалому облегчению, не стал испытывать судьбу и воспринял предупреждение со всей серьёзностью. Настолько, что по мере приближения той, кого он считал вельменно, он всё больше отклонялся назад.

— Я буду говорить с тобой, торговец, — остановившись на безопасном расстоянии, равнодушно объявила аристократка. Она взяла небольшую паузу, будто бы давая возможность оценить оказанную честь, и, когда решила, что произвела должный эффект, заговорила снова:

— Моя спутница полагает, ты обладаешь даром. Это правда?

Бравил не ответил, только сердито засопел и отвернулся. Его собеседница, как и следовало ожидать от не испытывающего эмоций призрака, оставила это без внимания и, не дождавшись ответа, показала пленнику раскрытую ладонь.

— Что ты видишь?

Мартон не удержался и скосил взгляд. Он прекрасно знал, что способности его оставляли желать лучшего, а поэтому нисколько не удивился, когда не заметил ничего необычного. Разве что воздух, окружающий манжету платья, тонкое запястье под ней и кисть с изящными и цепкими пальцами, показался ему неестественно плотным, будто бы наполненным бесцветным дымом.

— У меня нет никаких способностей, — некоторое время спустя звенящим от напряжения голосом выпалил Бравил.

— Ложь. У тебя нет зрения. Однако дар проявляется не только в нём.

Мартон выразительно посмотрел на Эйдона. «Что, если он обо всём догадался? — спросил он одними глазами.

Аристократка, тем временем, продолжала допрос:

— Эта девочка — твоя сестра? Почему ты желал ей смерти?

На этих словах юноша вздрогнул, будто от хлёсткой пощёчины.

— Я?! — взорвался он. — Да я пытался ей помочь, пока не заявились вы и всё не испортили!

— Осторожнее, торговец, — угрожающе пронёс Эйдон, на что Бравил лишь пренебрежительно фыркнул.

— Я видела, что ты делал, — невозмутимо отметила вельменно. — Кто обучил тебя этому?

— Никто.