Чем дольше светловолосая вельменно слушала сбивчивый говор ополченцев, тем ниже её голова склонялась к плечу. Эйдон медленно кивнул сам себе, сообразив, в чём проблема: их и раньше-то было непросто понять, не то что теперь, когда из-за волнения слова и вовсе сливались друг с другом.

— Прошу, излагай по существу.

— Эко вы ладно сказали-то, госпожа, — оживился щербатый.

Последовал короткий жест в сторону, хотя Эйдон уже и без того понимал, что от него требуется.

— Безмерно рады, что ты одобряешь, солдат, но советую следить за языком, пока я лично не укоротил его на полпальца. Ты явился только ради того, чтобы надоедать госпоже или у тебя действительно есть сообщение?

Щербатый замолчал, будто воды в рот набрал; у его товарища нервно дёрнулся кадык. Глаза ополченцев забегали по сторонам, чтобы не глядеть ни на сурового капитана гвардии, ни на не менее пугающую их вельменно, — только ради того, чтобы натолкнуться на по-прежнему лежащих на полу Энару и дочь управляющего, Аолу, на Кирис, отстранённо массирующую виски, и на униженно стоящего на коленях Бравила-младшего.

— Так мы, это… — сбивчиво начал побледневший, как мел, рябой. — Мы ничего такого не хотели… Там, просто… ну… солдаты, значит, идут. За деревней. С захода солнца, получается… Тиёс в холмы ходил, там у нас медь наружу выходит, да как их с холма-то увидал, так в городище и побёг…

Даже не дослушав сообщение до конца, Эйдон и Мартон обменялись быстрыми взглядами. Ещё несколько часов назад Эйдон обрадовался бы этой новости. Теперь же, когда им стало доподлинно известно, что в посёлке поселился рах, прибытие новых солдат ничего не решало: они не смогут причинить призраку вреда, а если и попытаются, это приведёт лишь к новым жертвам. Впрочем, ещё неизвестно, чьи это солдаты, вполне могло оказаться, что речь идёт о дальнем разъезде войска Форстена…

— Это солдаты Эм-Бьялы? Каково их число? — своими вопросами вельменно лишь ненамного опередила Эйдона.

— Так это… трое, так говорят. А вот чьи они… не знаем, госпожа.

— Не знаете, кому служите?

Эйдон мог бы поклясться, что будь светловолосая аристократка живым человеком, эти слова прозвучали с поистине убийственным сарказмом. Однако, к счастью для ополченцев, голос раха, несмотря на мелодичность, эмоций по-прежнему не передавал.

— Нет! Ну, то есть, да… — рябой запутался в ответе и, облизнув губы, страдальчески поглядел на Эйдона.

— Тиёс, вроде, говорил, у них олень на плече, — неуверенно вставил щербатый.

— Семья Бьяла, — кивнула вельменно.

— Если только это не уловка госпожа моя, — осторожно возразил Эйдон. — После битвы несложно достать доспех и цвета Его Величества. Пожалуй, будет безопаснее, если первыми с ними встретимся мы с гвардейцем Хельдером.