— Тебя это пугает, — в своей манере не то спросила, ни то констатировала Хель.

— А тебя бы не пугало? Откуда мне знать, что взбредёт им в голову?

— Вельменно редко прибегают к пыткам. Есть иные методы. Тебя могут заставить работать вместе с наставником Его Величества до тех пор, пока вы вместе не найдёте ответы.

— Ну, теперь-то мне сразу стало легче, — обречённо вздохнула Кристина, а затем, встретившись с призраком глазами, призналась: — Я боюсь застрять здесь навсегда. Я не против поработать, тем более, что и сама не отказалась бы от некоторых ответов, но застрять… Чем больше об этом думаю, тем страшнее становится. А что, если дома время течёт совсем не так, как здесь? Только представь: вернуться лет через сто после ухода или, наоборот, за те же сто лет до своего рождения… Хотя, чего я спрашиваю, с тобой ведь как раз это и случилось… Вот ты мне и скажи: каково это?

— Мне всё равно.

— А мне, представь себе — нет. И ещё очень повезёт, если отсюда вообще можно выбраться. То есть, уйти-то можно: после того, как я каким-то чудом прошла между мирами, любой Провал к моим услугам. Знать бы ещё, куда он…

Она смолкла, на мгновение встретившись с Инарой глазами — служанка то открывала, то закрывала рот, как если бы искала удачный момент, чтобы вступить в разговор. Воспользовавшись паузой, она быстро наклонилась к своей госпоже и шепнула несколько слов; та благосклонно кивнула, и девушка проворно засеменила по направлению к крепости.

— Что-то случилось? — спросила Кристина, провожая Инару взглядом.

— Сказала, что знает, чем нам помочь.

Кристина пожала плечами и устало опустилась на лавку рядом с Хель. Тусклое солнце неторопливо клонилось к закату, заливая черепичные крыши Формо тёплым, необыкновенно оранжевым светом — гораздо более насыщенным и объёмным, чем тот, к которому она привыкла дома. До встречи с рахом, как бы ни хотелось её оттянуть, оставалось всё меньше и меньше.

— Когда начнём? — негромко спросила она, нисколько не сомневаясь, что призрак догадается, о чём идёт речь.

— На исходе второго сумеречного часа.

Хель помолчала, а затем, словно сообразив, что её слова ровным счётом ничего не объясняют, добавила:

— В это время начнёт быстро темнеть.

— А это на что-нибудь влияет? — заинтересованно обернулась к ней Кристина. — Рахи выходят на охоту по ночам, потому что становятся сильнее? Как вообще это работает?

— Ночь или день, для таких, как я, это не имеет значения. Однако люди плохо видят в темноте и чаще совершают ошибки. Другая охотнее покинет укрытие.

Из груди Кристины вырвался тягостный вздох. Что и говорить, было бы неплохо подловить раха в неудобный для него момент и получить пусть небольшое, но преимущество. Правда, в таком случае слабее стала бы и Хель, но и что с того? Как бы она ни относилась к гвардейцам, но теперь, когда их было уже семеро, это обстоятельство уже не казалось большой проблемой.