— Маленькие, быстро двигаются. Я пыталась бить их молотком… ну, деревянным таким, им ещё краны в бочки вбивают… В общем, пока тянешься к одному, на тебя запрыгивает ещё несколько. Вот я и подумала, что с копьём будет проще — не нужно будет наклоняться. А если заявится что-нибудь побольше, то не придётся подходить слишком близко.

Нильсем, к удивлению Кристины, очень внимательно выслушал её сбивчивый монолог и серьёзно кивнул:

— Vel saja.

С этим словами он в последний раз оглядел Кристину с ног до головы и с вежливым поклоном направился к своему товарищу, оставив её размышлять о том, не слишком ли много от неё ждут.

— Что «хорошее»? — наконец, спросила она, покосившись на Хель.

— Выбор.

* * *

Прошло около часа. К темноволосому Нильсему и долговязому Вильёну присоединились остальные, включая весьма примечательную личность, которую попросту невозможно было не заметить. Анор, как назвала его Хель, оставил неизгладимое впечатление ещё во время их первой встречи: прежде Кристине казалось, что настолько громадные люди просто не могут существовать: гвардеец был на две головы выше и раза в три шире самой Кристины — и это даже учитывая надетый на неё толстый набивной доспех. Кроме того, она была уверена, что подобные гиганты должны быть медлительными и неуклюжими, однако, когда Мартон вынул из сумки кожаный мешочек, наполовину заполненный красноватым порошком, Анор быстро заставил её пересмотреть свои взгляды.

Вынув из ножен меч — изготовленный точно по руке, он напоминал скорее тяжеленный лом — гвардеец играючи разогнал его до какой-то невероятной скорости и со свистом рассёк воздух, как если бы оружие было сделано из пластмассы. Кончик клинка прочертил воздух, одну за другой выписывая несколько сложных фигур — а затем, мгновенно замерев, плавно направился к Мартону. Тот с помощью специально заготовленной для этого тряпочки зачерпнул немного красноватого порошка и нанёс его на лезвие. Примеру Анора последовали остальные, один за другим подставляя Мартону своё оружие, и вскоре всё оно уже тускло поблескивало чем-то маслянистым, ловя на себе последние лучи закатного солнца.

Эту смесь Кристина вспомнила сразу — Мартон уже пользовался ею перед тем, как их небольшой отряд выдвинулся в сторону болот. Правда, в тот раз, она была слишком занята попытками убедить Хель оставить гвардейцев в живых, а потому не слишком прислушивалась к собственным ощущениям; теперь же от одного взгляда на быстро тающие от прикосновения к металлу кристаллики, внутри заворочалась брезгливая неприязнь — слишком явная, чтобы быть её собственной.