— Если вам будет угодно. Но не только: это порог, преддверье, место, где искажаются привычные законы мироздания и где возможно совершить нечто большее, чем при иныъ обстоятельствах. Не говоря уже о том, что эта аномалия является местом встречи для тех, чьи пути иначе никогда бы не пересеклись — например, по причине того, что один из участников вполне может быть мёртв. Впрочем, не следует исключать и «эстетические», как вы выразились, «соображения» авторов этой концепции: пусть им почти ничего не было известно о других мирах и, в отличии от вас, они мало интересовались Тропами как средством передвижения, им нельзя отказать в некоторой мечтательности и, не побоюсь этого слова, романтичности.

Кристина слушала затаив дыхание — и с немалой долей разочарования. С самого детства Перекрёсток неизменно вызывал у неё чувство спокойствия и умиротворённости, чувство, что всё в мире находится на заранее определённом, правильном, месте. Однако сказать то же самое о Провалах она, при всём желании, не могла — эти штуки пугали её до чёртиков. Как что-то настолько жуткое умудрялось создать нечто настолько же безмятежное?

— Разве ваши философы не считают, что целое несводимо к простой сумме своих частей? — Дух как всегда отлично понимал, что творится у неё в голове.

— Некоторые, — рассеянно ответила она, но развивать эту тему не стала, переключившись на другое: — Но подожди, мы же нашли ещё два Перекрёстка, и что-то мне не показалось, что они были похожи на это место. Они были какими-то… пустыми? Заброшенными? Даже не знаю, как точнее описать…

— «Мёртвыми». Полагаю, вы ищите именно это слово.

— Пусть «мёртвыми», — легко согласилась Кристина. — Правда, в таком случае, нам нужно признать, что раньше они были «живыми».

— А почему вы считаете, что это не так?

Она так и замерла с распахнутым ртом. Почему? Потому что природные аномалии, даже настолько запредельные, как Перекрёстки, с которых начинаются дороги в другие миры, не могут быть живыми — так, во всяком случае, ей казалось.

— То есть, ты хочешь сказать, — осторожно начала Кристина; кажется, впервые, за тринадцать лет знакомства с этим местом, ей стало немного не по себе, — что Перекрёсток разумен?

— Я хочу сказать, что это место живёт, — уточнил Дух. Мгновение спустя он переместился на диван, где удобно устроился, облокотившись на подлокотник и закинув ногу на ногу. Выглядело абсолютно естественно — но Кристина отлично знала, что это было оптической иллюзией, пусть и весьма качественной: как бы это ни выглядело со стороны, Дух никогда ни к чему не прикасался.