— Подожди, — Вильён широко распахнул глаза и наморщил лоб. — Я же… ту вельменно… то есть, не совсем, но… кинжалом…

— Кроме нас никто этого не видел, — успокоил гвардейца Эйдон, покосившись на дверь. — А Её светлость не в претензии.

С губ раненного сорвался вздох облегчения, однако уже в следующий миг он уже вновь хмурил брови:

— Вот, значит… как. Выходит, местным… просто не повезло.

— Не повезло, — спокойно согласился Эйдон. — Но если тебя это утешит, я сделал для них всё, что мог.

Вильён слабо кивнул и закрыл глаза.

На прощание капитан крепко сжал плечо раненого гвардейца, после чего вышел в залитый тёплым оранжевым свечением коридор и неторопливо направился к выходу. На первом этаже ему на глаза попался один из младших слуг управляющего, и Эйдон не теряя времени, жестом подозвал парня к себе.

— Разыщи девушку, которая служила Её светлости, распорядись от моего имени, чтобы она собрала припасы для двоих на четыре дня пути. Когда всё будет готово, пусть найдёт меня у ворот. И ещё, как закончишь, проследи, чтобы там поставили что-нибудь, на чём можно сидеть.

— Табурет или лавку, Ваше сиятельство? — деловито осведомился слуга.

— На твоё усмотрение, — отмахнулся Эйдон. — Хоть чурбак для колки дров.

Распоряжение было незамедлительно исполнено, и не далее чем через четверть часа капитан с удобством разместился в тени частокола Формо, сидя на не слишком изящном, но вполне надёжном табурете, и сжимая в ладони тёплую чащу трубки. Впервые за долгое время он мог позволить себе просто полюбоваться пасторальным пейзажем и насладиться тишиной. Впрочем, по-настоящему отдохнуть Эйдону так и не удалось: не успел он расслабленно откинуться на брёвна частокола, как из-за ворот показался хмурый и измученный Нильсем в компании уже бывшего управляющего Бравила.

— Не против, капитан? — сотник с сомнением огляделся по сторонам.

— Это я у тебя должен спрашивать, управляющий, — ухмыльнулся Эйдон, после чего добавил с преувеличенной серьёзностью: — Если хочешь, могу даже принести свои нижайшие извинения за то, что позволяю себе не вставать.

— Сим до конца дней дарую тебе право сидеть в моём присутствии, — в тон ему отозвался Нильсем.

Бравил покосился на гвардейцев с плохо скрываемым неодобрением. Однако Нильсем обратился к нему с уточняющими вопросами о вверенном ему Формо, и чиновник, спохватившись, как ни в чём ни бывало рассыпался в любезностях, старательно делая вид, что искренне желает помочь своему сменщику. Выглядело вполне естественно, хотя напряжённая поза бывшего управляющего со сцепленными в замок руками, одеревенелой спиной и блуждающим взглядом, направленным куда угодно, только не на собеседника, выдавали, что мысли его были заняты совершенно иным.