— Отчего же, ещё вчера я бы сказал, что это вполне разумный план, при условии, что вам есть чем рассчитаться с караванщиками. Так у вас были бы провожатые, которые помогли бы вам вернуться, если бы ваш дядя обнаружил, что не готов принять племянниц.

Девушки переглянулись, после чего Энара осторожно спросила:

— Но что изменилось сегодня, Ваше сиятельство?

— Сегодня Его сиятельство собственноручно перевёл всех торговцев Формо, состоящий во второй гильдии, в третью, — напомнил Нильсем. Заметив в глазах служанок непонимание, сотник пояснил: — Это означает, что в ближайшие несколько лет никто из них на торг не отправится. Боюсь, вы здесь застряли.

На лицах сестёр застыло испуганное выражение — настолько похожее, словно и оно тоже возникло в результате ежедневных репетиций.

— Возможно, у меня есть решение, — медленно проговорил Эйдон. — Но прежде, — он перевёл взгляд на голубоглазую Инару, — я хотел бы с тобой кое-что обсудить.

— Со мной?

Эйдон вздохнул — ему предстояло проявить вопиющую бестактность. Выдержав небольшую паузу и поразмыслив о том, как ему следовало бы всё это преподнести, капитан с сожалением пришёл к выводу, что хорошего способа изложить суть дела попросту не существует. Не оставалось ничего другого, кроме как задать прямой вопрос.

— Что ты ответила на предложение моего гвардейца?

Реакция была именно такой, какой ей и следовало быть. Ошарашенная Инара побледнела, как полотно; щёки густо залились краской; девушка смешалась, заломила руки и часто заморгала, как если бы перед ней возникло привидение. Почти такая же реакция была и у Энары. Она изумлённо обернулась к сестре — и хотя не было произнесено ни слова, невысказанный вопрос огромными, не меньше, чем в локоть шириной, буквами был написан у неё на лбу.

Инара не выдержала такого напора и попятилась, но Энара тут же ловко поймала её запястье и удержала на месте.

— Н-ни-ничего! Я ис-испугалась и убежала! — Девушка загнанно огляделась по сторонам и спросила совсем тихо: — А разве нужно было ответить сразу? Кто же обсуждает такие вещи прямо на улице…

Эйдон не сумел сдержать улыбку. Нильсем хлопнул себя по бедру:

— Мартон, конечно, хорош, это надо же было до такого додуматься… Имей в виду, девушка, этот сердцеед, скорее всего, даже не понял, насколько оскорбительным было его поведение. У них на востоке такие вопросы решаются быстро: понравилась девушка — делай предложение, пока его не сделал кто-то другой. Да оно и понятно, людей там мало, все друг друга знают, всё на виду. Но здесь, в землях Его Величества, пусть сначала покажет себя: сложит немного денег, заслужит землю, чтобы было, где поставить дом, сватов, как положено отправит — вот тогда можно будет и поговорить.