— Для начала о прошлом: Комлев, как личность, меня не интересовал, шансов меня кинуть или как-нибудь навредить моему бизнесу у него не было, так что проверяли его без привлечения «тяжелой артиллерии» из силовых структур. Тем не менее, определенные выводы о его личности и отношении к тебе я, конечно же, сделал. Поэтому достаточно жестко ограничил его аппетиты в отношении доходов, тем или иным способом получаемых в процессе твоей раскрутки. В частности, закрыл ему доступ к твоему счету, не дал наложить лапу на пятьдесят процентов получаемых премий, оформил не на него, а на тебя подаренные вам квартиры и джипы, уменьшил его процент от отчислений в рекламных контрактах и так далее. Но в ваши отношения не влезал — не хотел, чтобы ты решил, что я собираюсь тебя подмять, а его отправить на вольные хлеба. Хотя сейчас понимаю, что, наверное, стоило…

Я хотел сказать, что в конце лета не поверил бы даже Гласу Божьему, попытайся он очернить светлое имя Борисыча, но вовремя догадался, что Горин это понимает не хуже меня, и махнул рукой — мол, прошлого не изменить, а значит, и говорить не о чем.

Мужчина кивнул, словно прочитав мои мысли, пощелкал костяшками пальцев и перешел к настоящему:

— Разумовская Татьяна Павловна, в информированных кругах известная по прозвищу Морана — наркоманка, психопатка и патологическая садистка, которой повезло родиться в семье лидера одной из самых одиозных теневых структур России, занимающейся транзитом афганских наркотиков в Европу, торговлей оружием, поставками наших девушек в страны Ближнего Востока и так далее. Ее отец, известный так же, как Паша Пулемет, не отличается особым гуманизмом, но дочурка переплюнула его еще лет в двадцать пять, когда сбежала в Африку «повеселиться» и менее, чем за полгода заслужила у аборигенов прозвище «Белая Смерть», причем чуть ли не на десятке местных языков. Возвращение домой тоже добавило ей мрачной славы — узнав о том, что на ее отца совершено покушение, он в больнице, а всей остальной семьи больше нет, девочка и три десятка ее вернейших людей устроили конкурентам кровавую вакханалию. За что Паша, выздоровев и вернув себе бразды правления делами, стал считать ее своим талисманом. В общем, ссориться с этой особой, пользующейся безусловной поддержкой отца, без особой нужды никто не рискует. Но в ситуации с тобой девочка напрочь потеряла берега — плюнула в лицо мне, Бахметевым и клану Линь.

— И какова цена вопроса? — насмешливо поинтересовался я. Зря — глаза Алексея Алексеевича полыхнули огнем, а лицо снова закаменело: