В отчаянии Гаттак провел последовательно три перикардиальных удара — так учили в разведшколе. Блик света. Голова кнесенки по-прежнему безвольно болтается из стороны в сторону. Тогда парень прильнул своими губами к холодным губам Марши, запрокинул ее голову и сделал три полных выдоха. Грудь кнесенки вздымалась и опускалась, это Гаттак чувствовал локтем. Еще один блик. Не помогает. Гаттак принял удобное положение сбоку от Марши и приступил к непрямому массажу сердца. Раз, два, три… пятнадцать. Очередной блик. Без эффекта. Раз, два, три… На счет тридцать вновь мигнуло освещение, и в этом всполохе Гаттак краем глаза заметил, как над ним нависла чья-то тень.

А потом все померкло. Чернота тоннеля превратилась в еще более густой и холодный мрак, парень не понимал, что происходит. Лишь слабый, угасающий голос Бора в его голове прошептал:

— Что же ты наделал, человек⁈

В себя он пришел от резко подступившей тошноты. Голова раскалывалась на части, во рту пересохло. Единственное, на что Гаттаку хватило сил, это перевернуться на бок. Его вырвало желчью.

— Гляди, пришел в себя, — послышался знакомый голос.

Как же Гаттак ему обрадовался! Говорила Марша.

— Зря ты не дала мне его прикончить, — рыкнул в ответ Борис.

— Он не просто так прилетел, — возразила Марша Фарр.

— Он чуть не убил тебя!

— Я знаю, — как-то буднично ответила кнесенка. Так ответила, словно ее через день душат и для нее такие «развлечения» в порядке вещей. — Но нам нужна информация. И что-то мне подсказывает, что она у него есть.

— Я вырву из его поганой глотки все, что нам нужно, — уверенно сказал Борис и подошел к Гаттаку. Довольно бесцеремонно пихнув его ботинком в бок, поинтересовался:

— Ну, будешь говорить, или мне тебе зубы выбить?

Гаттак открыл глаза и постарался оглядеться. Густой лес. Они находились в каком-то овраге, где-то неподалеку журчал ручей, щебетали птицы, теплый солнечный луч норовил заглянуть в лицо и мешал сосредоточиться.

— Где мы?

— Я думала, это ты нам скажешь, — ответила Марша, присоединяясь к Борису. Оба были вооружены и одеты в форму патрульных клириков. Гаттаку следовало сразу догадаться, что на поезде были именно они.

— Как вы оказались на поезде? — медленно ворочая языком, спросил Гаттак.

— Давай так, — спокойно ответила Марша, — мы тебе вкратце опишем ситуацию, а ты нам поведаешь все, что знаешь сам.

Парень кивнул.

— Мы отвлекали гарнизон клириков так долго, как могли. Затем у Бориса закончились патроны, и он после устроенного мною взрыва начал отходить к точке рандеву, петляя и запутывая следы. Флайер, что мог нас выследить, куда-то запропастился, это нас и спасло. Мы ждали тебя, сколько было возможно, но на нас все же вышел один из патрулей. Мы его обезвредили и рискнули переодеться в их форму. Во всяком случае, так мы смогли и замаскироваться и слушать их переговоры.