По Гаттаку клирики тоже стреляли, но поразить мишень, движущуюся с огромной скоростью, так и не смогли. Зато они попали по средству его передвижения — провод, по которому он скользил, внезапно оборвался, и разведчик полетел вниз с пятиметровой высоты аккурат перед носом уже взлетающего флайера.

Падая, Гаттак успел различить на лицах пилотов ужас, с которым они наблюдали всю эту картину. За мгновение до удара о землю парень успел сгруппироваться и, приземлившись на обе ноги, ловко перекатился через голову и тут же поднялся на ноги как ни в чем ни бывало.

— Флайер! — подсказал Бор, и Гаттак мгновенно бросился к взлетевшей уже на пару метров машине. Воспользовавшись каким-то ящиком, словно трамплином, он изо всех сил прыгнул к флайеру и умудрился зацепиться за его полозья. В тот же миг вой винтов усилился, и машина начала набирать высоту, задрав нос к небу. Затем по корпусу уже прилично взлетевшего синхроптера пару раз попали плазмой, разбив кабину пилотов и продырявив боковую дверь. Флайер замер на мгновение в верхней точке, двигатели взревели, и в ту же секунду тяжелая машина, опустив нос, помчалась к земле. Гаттак почувствовал в теле легкость, а невесомостью было грех не воспользоваться. В кабину пилотов он попал через ту самую дыру, которую оставил последний из зарядов. Машина стремительно теряла высоту, земля приближалась.

Очутившись внутри флайера, Гаттак понял причину подобного маневра — первый плазменный заряд то ли контузил, то ли убил пилота и штурмана, и первый при этом завалился на рычаг управления. Ближе к земле флайер закрутило вокруг собственной оси, машина вошла в штопор. С огромным трудом преодолевая перегрузку, Гаттак забрался в кабину пилотов, выпихнул пилота в распахнутую настежь дверь и потянул рычаг на себя, одновременно добавив флайеру тяги.

Промедли Гаттак еще хоть долю секунды, и машину уже ничто не спасло бы. Из штопора флайер вышел всего в полуметре над землей, лишь чиркнув по ней кончиком хвоста. Оставив после прикосновения с поверхностью глубокую борозду во дворе храма и распугав попутно с десяток клириков, он вновь взмыл в небо. И на этот раз им уже управлял Гаттак.

— Курс? — крикнул Гаттак, выпихивая с соседнего кресла тело штурмана — того самого, что недавно вел переговоры с диспетчером.

— Северо-запад. Поезд уже в пути, — быстро ответил Бор.

Гаттак точно знал, куда они летят, он видел эту информацию в голове Бора. Ему нужен был состав, прошедший транзитом десять минут назад через сортировочный узел Северного.

Набрав скорость, парень сразу же пожалел, что избавился от тела штурмана. Руководствовался он тогда банальным расчетом веса машины — чем легче флайер, тем быстрее и дальше он улетит, а про аэродинамику он в тот момент и не думал. Сейчас же, когда флайер разогнался до двух сотен километров в час, Гаттак вспомнил о шлеме пилота, коим мог бы разжиться перед его катапультированием. Набегающий на машину воздух мешал сделать вдох, глаза слезились нещадно, лицо онемело от холода.