— Нет-нет-нет! — закричал парень. — Быть этого не может! Это что, мантия земли?

— Ты чего так разволновался, человек? — весело отозвался Бор. — Ну да, мантия, что с того?

— Что с того⁈ — возмутился Гаттак. — Да ты хоть знаешь, какая температура сейчас снаружи этой капсулы?

— Средняя температура мантии земли — около двух тысяч градусов по Цельсию, — безэмоционально доложил Бор.

— Действительно. Всего-то… Ты знаешь, куда нас несет?

— Туда, где я обрету истинную власть.

Внезапно падение прекратилось, капсула начала ощутимо притормаживать, и Гаттак вновь ощутил вес собственного тела. Ярко-алое свечение заметно усилилось, сейчас оно больше напоминало солнечный свет. Парню даже пришлось закрыть глаза руками — свет был настолько ярким, что веки со своей функцией уже не справлялись. Но самое удивительное было в том, что внутри капсулы температура не повысилась ни на градус.

Пытка светом длилась недолго, уже через минуту все четыре капсулы замерли в пространстве, а мир вокруг потускнел. Гаттак открыл глаза. Ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к казавшемуся тусклым освещению, но, когда зрение вернулось, разведчик обомлел. Он находился в довольно просторном, удивительном овальном помещении. Капсула беззвучно открылась, парень осторожно ступил на шершавый пол, больше походивший на матовое стекло. Номинальные стены и потолок помещения были выполнены из того же материала и испускали мягкое желтоватое свечение.

Открылись и капсулы его спутников. Марша и Виолла быстро покинули свои саркофаги и бросились в объятия друг друга.

— Как же было страшно, мамочка! — плакала Виолла.

Кнесенка целовала заплаканное лицо дочери, ощупывая руками ее руки, ноги и спину на предмет ожогов или травм.

— Все позади, родная! — шептала девушка, не сдерживая слез. — Я рядом. Я всегда буду рядом. Мы пришли за тобой!

Гаттаку не хотелось прерывать столь трогательную сцену, хотя повод для этого у него имелся. Он подошел к пустой капсуле Бориса и недоуменно посмотрел внутрь. Передняя стенка капсулы отъехала в сторону, и изнутри высыпался какой-то песок.

— Это не песок, — холодно поправил мысль Гаттака Бор. — Это пепел.

Парень в ужасе сделал шаг назад.

«Какая ужасная смерть. Ты знал, что с ним так будет?»

— И ты это знал, человек. Ты даже предупредил этого упрямца, но он решил взять свою судьбу в свои руки.

«Почему ты не сказал мне?»

Парню было искренне жаль повстанца. Он всегда ценил в людях преданность и отвагу, а этот мужлан, хоть и не был ему другом, но заслуживал уважения и точно не был врагом. И уж наверняка преданный телохранитель не заслуживал такой страшной смерти, но Бор просто закрыл для Гаттака информацию о том, что может случиться с человеком в этих капсулах.