Но едва они заключили и подытожили разговор — к десяти часам по дневному времени, — Бако ввергла их в устрашенное изумление. Она схватила продолговатый булыжник и стала жестоко им всех избивать, а особенно жестоко и беспощадно — Симби, словно бы неожиданно потерявши рассудок. Она, Бако, была от рождения

ДВОЙНЯШКА СВОЕЙ СЕСТРЫ ПО-СИАМСКИ.

Когда битье им стало невмоготу, а вырвать булыжник они не смогли, страх погнал их — всех до единой и против желания — по Дороге Смерти. Но Бако не отставала, потому что не уставала. Так продолжилось путешествие беженок по отвергнутой, или ужасной, дороге.

Бако гнала их весь день до вечера и только к ночи наконец приустала. Они-то устали раньше, чем Бако, — да разве под ударами булыжника отдохнешь?

Как только Бако приустала и села, беженки тоже устало присели. А заметивши, что к Бако вернулся разум, Рэли опасливо спросила ее:

— Может, ты все-таки скажешь нам, Бако, из-за чего тебе пришло в голову бить нас булыжником?

Бако, прежде чем ответить Рэли, обратилась к беженкам со словами раскаяния. А когда раскаялась, откровенно сказала:

— Кое-кто из вас прекрасно знает, что я двойняшка своей сестры, которая родилась одновременно со мной и тоже моя двойняшка — мы обе с ней двойняшки по рождению, или близнецы по-сиамски, — а била я вас потому, что наша общая матушка или кто-то другой у нас в деревне бил мою сестру. Когда она чувствует боль от побоев и проч., меня здесь тоже мучает боль и проч. Любые ее чувства мгновенно передаются мне — хоть на самый дальний край света, — и все, что случается с ней, случается и со мной. Если она, к примеру, что-нибудь украдет, придется украсть и мне. Поэтому я заранее прошу у вас прощения за неправедные поступки или грубые выходки — вам следует принимать их без гнева и жалоб.

Вот что поведала беженкам Бако — точная двойняшка своей сестры по рождению, или ее сестра-близнец по-сиамски.

Услышавши это мрачное объяснение, беженки грустно перемигнулись и удрученно вздохнули.

— Но когда ты опять лишишься собственных чувств, не бей меня беспощадней всех, — предостерегла Бако Симби, потому что получила от нее самые беспощадные побои.

— Э, милая, тебе ли жаловаться? Разве не рассказывала ты нам в Городе Грешников, что добровольно отвергла зажиточную жизнь у состоятельной матушки ради лишений от бедности и бедствий? — простодушно спросила свою подругу Бако.

— Разумеется, мне самой захотелось уйти из нашей деревни от состоятельной матушки на поиски бедности и бедствий, но я жалею об этом с тех самых пор, как Дого украл и продал меня, — холодно ответила Симби.