Поутру он проснулся раньше меня и, когда увидел, что я еще сплю, начал злобно пинать меня в спину. А как только я проснулся и вскочил, отвесил мне несколько оглушительных оплеух. Оглоушенный оплеухами, или от нестерпимой боли и временной глухоты, я принялся так громко звать на помощь своих псов, что они меня наконец услыхали. А услыхавши, принялись так яростно рваться с привязи, что порвали наконец веревку, которая пересохла до частичной ветхости от солнечного жара. И всего за несколько минут они примчались к скале, где жил в пещере жестокий старший вождь, но пробраться внутрь не смогли, потому что вход был завален тяжелым камнем. А я по-прежнему громко их звал, и они, не теряя времени, побежали осматривать скалу с разных других сторон, чтобы, может быть, найти еще один вход.

Но жестокий вождь догадался о псах и зажал мне рот ладонью, так что у меня не хватило дыхания на очередной зов. Я, правда, боролся изо всех своих сил, чтобы оторвать его ладонь от моего рта. А псы забрались тем временем на вершину скалы и спрыгнули в пещеру через круглую дыру, которая там, по счастью, нашлась. И они ринулись к вождю и стали кусать его так ненавистно, что он мигом отскочил от меня.

Он отскочил от меня и нагнулся за камнем, чтобы пришибить моих псов, но они еще ненавистней набросились на него с укусами, и они укусывали ему и голову, и лицо, и глаза так въедливо и люто, что он поневоле и без всяких сил рухнул на землю. А я без всяких колебаний принялся бить его тяжелым камнем по голове. Когда он, как я заметил, окончательно потерял последние силы и уже не мог отомстительно наброситься на меня…

…Когда я это заметил, я нашарил в темноте на полу свой кинжал, и я снял со стены охотничью сумку и ружье. А потом вернулся к жестокому вождю. И под страхом ружья потребовал, чтобы он отдал мне часть своих сокровищ. Он испуганно согласился, и я оттащил его в спальную комнату, и он добровольно выделил мне часть своих многочисленных сокровищ. Так я получил золото, серебро, кораллы и разные другие дорого стоящие вещи. А потом ушел вместе с псами из его пещеры. Но если б он отказался выделить мне часть своего имущества, я бы не стал его забирать, потому что не желаю быть вымогателем.

Возвратившись в свою деревню и после того, как все жители с изумлением рассмотрели добытые мной сокровища, я распродал их за огромные деньги, но люди, которые удивлялись моему богатству, не знали, что я приобрел его ценой суровых лишений. И только старики щедро восславили мою доблесть, поскольку они-то знали, что если человек недостаточно могуч и храбр, чтобы выдержать суровые лишения, то дикие люди беспощадно лишают его жизни, или безжалостно уничтожают.