— Вуаль реагирует на внутреннюю энергию и окрашивается в цвет Врат. Но у Лелани цвет остается белым.

— Потому что ее поток разрушен, ты же сам сказал.

— Энергетический центр — это нечто вроде реки, которая течет сквозь тело. Эта река позволяет нам находить внутренние силы и справляться с проблемами и сложными задачами, будь то битва или поиск новой формулы эликсира. Поток — это сосредоточение наших талантов, жизненно необходимый для существования. Если перекрыть его, уничтожить — мы теряем то, что делает нас уникальными, живыми, понимаете? — неуверенные кивки в ответ. — А Врата — это совсем другое. Это яростная, чуждая сила, которая смешивается с потоком и дарит ему новые краски, заряжая другими эмоциями и открывая ранее неизведанный потенциал. Живые существа могут прожить всю жизнь с закрытыми Вратами и так никогда и не использовать их силу. Так вот — у Лелани закрыты Врата.

Торил хлопнул в ладоши, но никто не понял, чему он так сильно радуется. Алхимик глубоко вздохнул, хватаясь за виски. Тяжелее всего было общаться с теми, кто не понимал.

— Объясню так просто, как только возможно — если попробуем открыть Врата Лелани, существует шанс, что сила ее чакры восстановит поток.

— Или убьет ее, — кивнул Вария. Голем понимал, о чем говорит Торил, но хотел, чтобы алхимик сам рассказал испуганной асуре все перспективы.

— Именно. Это большой риск, но только в теории. В реальности — Лелани уже мертва. Мы либо оживим ее, либо избавим от мучений. Я сожалею, — последние слова он произнес тяжелым, хриплым голосом. На секунду Аше показалось, что перед ней не молодой мужчина, а седовласый старец, который так часто сталкивался со смертью, что потерял к ней всякий страх и уважение.

— Делай, что должен, — бросила Аша. — Моя тетя боец, она не хотела бы умереть, так и не попытавшись.

— Безусловно. Но, должен предупредить — открытие Врат без жертвы не совсем сочетается с законами Трилоки.

— Мы можем найти подходящую жертву?

— Нет, Лелани почти мертва, даже если найти желающего — она не сможет вобрать в себя его силу. Мне придется проводить запрещенный обряд, за который положена смерть.

— Но тебя это не страшит, — криво ухмыльнулся Вария.

— Я сделаю все, что пожелает госпожа, — пожал плечами Торил. Голем точно знал, что означает этот сдержанный жест. Алхимик мечтал поставить этот эксперимент, ему не хватало только щелчка пальцев, разрешения, снимающего с него моральную ответственность. Клио просил навести справки о Ториле нит Кризмонкоуле и то, что Вария нашел, удивило гиганта. Угрюмый и нервный мужчина оказался настоящим алмазом, который гораздо ярче сиял во тьме запретных практик.