Местным охотникам проследить за старателями так и не удалось, зато навести лихих дальних родственничков на лагерь экспедиции, они посчитали своим долгом. Напасть на укреплённые позиции с пулемётными гнёздами грабители не рискнули: караул морячки несли бдительно, но зато подловить гужевой караван на просёлочной дороге во время долгого перехода к железнодорожной станции — казалось делом простым.

Объёмные кожаные мешки, доверху набитые золотыми самородками, притягивали разбойников, как магнит железные опилки. Вокруг лагеря старателей постоянно крутились разведчики, ожидая, когда же наконец–то караван двинется в обратный путь. Наезженная дорога из посёлка одна, главное было только не упустить момент выхода обоза. Конечно, у грабителей имелся соблазн напасть на гружёную золотишком вереницу всадников, когда старатели возвращались из очередного рейда. Однако жадность не позволяла размениваться по мелочам — хотелось завладеть разом всей накопленной в лагере казной.

Алексей контролировал пространство вокруг и в ходе рейдов всегда был готов к отражению нападения. Перестрелять дюжину бандитов Сыну Ведьмы труда не составляло. Однако враг проявлял удивительную выдержку, доказывая, что старателей у посёлка пасут не разрозненные банды, а воинское подразделение. Очевидно, разведчики из Азиатской дивизии раздобыли сведения о парагвайской экспедиции, и барон Унгерн направил отряд казаков на «добычу зипуна».

Такой расклад очень даже устраивал Ронина. Перед днём выхода каравана из укреплённого лагеря, Алексей, вновь облачившись в полумонашеское одеяние, вечерком направился к притаившимся на окраине леса разведчикам.

— Доброго здравия, казаки! — подняв руку, поприветствовал лазутчиков батюшка с массивным золотым наперсным крестом на груди.

— И тебе того же, божий человек, — вышел из–за ствола вековой сосны бородатый казак.

— Отложи винтарь в сторонку, — глянул на нацеленный ему в грудь карабин Алексей и, опустив руку, медленно сделал полный оборот корпусом. — Я с миром к вам пришёл.

— Извини, батюшка, но мы должны тебя связать и доставить к есаулу, — опасливо поглядывая на могучие руки богатыря в короткой рясе, держал странного парламентёра на прицеле казак.

— Вяжи, служивый, коли так положено, — улыбнувшись, протянул обе руки смиренный монашек.

Из засады вышел молодой казак и споро окрутил руки пленника верёвкой. Алексея увели вглубь чащи и усадили на лошадь. Двое дозорных остались на наблюдательном пункте, а третий, вскочив на коня, взял повод лошади с пленником в руку и увлёк по еле заметной тропинке. Скакали недолго. Лагерь казачьей полусотни прятался за поросшей густым лесом сопкой.