– Тоже ноги бережет.

Клементина мигом смекнула, что разговор о моем драгоценном супруге не для лишних ушей. Ударившись в рьяные благодарности, она незаметно вытащила из рук кучера страшное оружие против воров и увлекла того в холл.

С удивлением я обнаружила, что руки заняты: в одной лопата, в другой сковорода. Обе тяжелые, как моя влюбленность в Филиппа. Лопата была немедленно пристроена в уголок, но тут же поехала по стеночке на пол. Поймать ее я, конечно, попыталась, но сковородку выронила. Грохот поднялся ужаснейший. Дом содрогнулся, словно в Энтиле началось землетрясение.

Уходящая парочка резко обернулась. Как по заказу, на потолке вспыхнул светильник. Теперь было видно, что леди одета, мягко говоря, не в бальное платье. Странно, как у них не случилось коллективного сердечного приступа. Не от моего провокационного вида девицы, готовой ко сну, а от громоподобного шума.

– Упали, – невозмутимо развела я руками.

– Идемте, дорогой. – Тетка шустро потащила возницу к выходу. – Мы с леди Торн непременно за вас помолимся. Такие хорошие люди стоят недели молитв в храме.

– А как же золотые кроны? – проворчал он, давая понять, что влез в дом с лопатой на изготовку и, можно сказать, рисковал жизнью не ради молитв, а за вполне определенную плату.

– Деньги молитв не исключают, – отрезала тетушка. – Мы обязаны заботиться о душе всех, кто нам помогает.

Сказала женщина, за все годы в Энтиле не посетившая ни одной воскресной проповеди. Полагаю, местный храмовник заочно предал всех Вудстоков анафеме.

Рендел входил в дом, опираясь на трость. Он был бледен, заметно прихрамывал, но держал спину по-военному ровно. Мы с Клементиной принялись вокруг него кружить. В смысле, окружать заботой. Но почему-то выглядело так, как будто носились, словно взбесившиеся чайки над рыболовецким судном.

– Слышал, что зять остался в столице? – проворчал дядюшка, усаживаясь в любимое кресло, и я немедленно подставила ему табуреточку для ноги. – Сбежала от него или гордо ушла?

Я выпрямилась. Дядька хмурил брови и смотрел сердито. Он словно предложил сразу вывалить дурные новости. Если тянуть, лучше они не станут.

– Гордо сбежала.

– Ну… милые бранятся – только тешатся, – проворковала Клементина.

– Я развожусь с Филиппом.

Тетка с размаху уселась на кушетку и чуть не промахнулась. Та, в свою очередь, обиженно скрипнула, процарапав по полу гнутыми ножками.

– Знаю, что подвела вас, – быстро проговорила я, давая понять, что прекрасно осознаю последствия этого решения. – Мы обязательно справимся без этой семьи…

– Дочка! – вдруг перебил меня Рендел.