В последний раз дядька называл меня дочерью, когда мы сломали руки. Он спрятал под моей кроватью трость и очень просил не говорить тетушке, куда именно.

– Я позволил Клементине подтолкнуть тебя к этому браку.

– Да что ты такое говоришь? Послушать, я заставила Терезу бежать под венец! – перебила тетушка, но наткнулась на строгий мужнин взгляд.

– Запудрила девочке голову! Знала же, какая она, – обругал он ее. – Брак с мужчиной, к которому у Терезы не лежит душа, никогда не сложится.

– Но мне нравится Филипп, – тихо призналась я и добавила: – Больше, чем нравится.

– Тогда что за блажь с разводом? – всплеснув руками, с искренним недоумением воскликнула Клементина.

– Филиппу нужна послушная и, главное, незаметная жена! – с горечью выпалила я. – Чтобы не мешалась под ногами и не устраивала скандалов, когда на глазах у половины «Сиала» его целует другая женщина.

Возникла натужная пауза. Казалось, что сейчас они велят мне вспомнить о выгоде, вернуться в столицу и притвориться незаметной. Подобные советы перед свадьбой давала Клементина. Быть не собой, а удобной.

– Разводись, – сурово велела она и отправилась на кухню. Видимо, пить божественное успокоительное.

На следующий день о себе дала знать Лидия. В смысле, она не вернулась домой, а робко написала, дескать, мадам Торн пригласила ее погостить в поместье. Дурак бы догадался, что Марджери взяла младшую тетку в оборот и не планировала отпускать от себя безропотную компаньонку, согласную на любые ее причуды. Даже на танцевальную разминку в глубоком похмелье.

Клементина была страшно недовольна!

– Предательница! – заявила она, помахав письмом перед носом Рендела, когда тот преспокойно читал свежий «Вестник» и вообще никого не трогал. – Она переметнулась на темную сторону!

– Вишенка, уверен, что твоя приятельница взяла Лидию в заложники, – хмыкнул дядька и расправил газетные листы. – Хочет обменять на Терезу.

– Мы с ней не приятельницы!

– А в бридж играли весьма энергично, – подколол Рендел.

Клементина недовольно фыркнула и снова перечитала послание от младшей сестры, словно пыталась между строк отыскать призыв о помощи.

Почтовая шкатулка крякнула.

– Твой муж? – оживилась Клементина.

Филипп и впрямь весь день хранил нервирующее молчание. Негодяй!

– Стряпчий, – поправила я, вскрывая письмо.