На письме от конторы ритуальных услуг у меня задергался глаз. Они с восторгом напоминали, что никогда не рано подумать о достойном погребении! У них сейчас идет распродажа гробов, и эту необходимую в хозяйстве вещь следовало заготавливать при жизни. Тем более за сущие гроши.

– Что у тебя происходит? – не выдержала Клементина, выманенная из кухни почти беспрерывным громким кряканьем почтового артефакта.

– Ничего не понимаю, – протянула в ответ. – Откуда они узнали наш адрес?

Перед мысленным взором всплыл прошлый вечер, когда я, пытаясь вычислить номер Вилсона, устроила собственную рассылку писем.

– Святые заступники… – пробормотала я, потерев переносицу.

Шкатулка печально крякнула, полностью со мной согласная. Она не справлялась, уже не разбрызгивала задорные искры, не вспыхивала магическим огоньком, а грустно выпускала жиденькие облачка дыма.

– Долго их нет, – протянула Клементина, поглядывая на входную дверь.

Действительно, прогулка затянулась. Солнце постепенно укатывалось за крыши домов, тени в комнате перебежали с одной стены на другую.

– Они в таверне, – заключила я.

Тетушка поменялась в лице.

– Да быть не может! Твой дядька – здравомыслящий человек. Он не потащил бы аристократа в шестом поколении в эту дешевую питейную.

– Мага.

– Тем более! – фыркнула Клементина.

За окном постепенно смеркалось. Незаметно мы зажигали лампы. Тетушка уже открыто подходила к окошку возле входной двери и поглядывала на пустую дорогу. Ни мага в шестом поколении, ни прихрамывающего дядьки, которому требовался покой, не наблюдалось.

– Тереза, иди-ка сюда, – позвала она.

Сложив руки на груди, тетушка за кем-то следила через окно.

– Вернулись?

Сама от себя не ожидая, я с такой резвостью вскочила с кушетки, что уронила с колен открытый томик по основам права. Изучение буквы закона меня очень успокаивало. Не так, как божественная настойка, но вполне прилично.

Оказалось, что по вычищенной дорожке к входной двери несся весь цвет самого отборного общества сплетниц Энтила. Возглавляла процессию сама госпожа Персенваль!

– Явились, голубушки, – процедила Клементина, и по всему было заметно, что она хотела приголубить врагинь мужниной тростью. Но трость улизнула из дома вместе с собственно мужем. Оставалось встретить забористым ругательством.