— Как же там Прасковьюшка? — От былой уверенности Кондратия не осталось и следа. — Давай, братишка, ищи ее скорее! А еще лучше, отправляй меня на войну немедленно, я сам ее найду!

— Не торопись, сперва напишем уравнение. — В голосе Иннокентия был целый компот эмоций. Было видно: его тоже шокировало увиденное, и еще как!

— Уравнение? — В глазах Кондрата стоял ужас. — Напишем? А быстрее никак нельзя?

— Можно, — сказал Борис. — Думаю, я смогу показать путь магу твоего уровня на эту войну. Только мне нужна песня, войной рожденная… Не подскажете, юная леди, — повернулся он к Саше, — какую сыграть?

— Священную войну, — опередил девушку Звеновой. — Но инструмент нужен попроще, народный, так сказать. Баян или аккордеон есть?

Призрак, бросив смычок, умчался к себе на островок. Вернулся уже с аккордеоном.

— Сашка, споешь? — продолжил распоряжаться Николай. — А то я, сама знаешь…

— Попробую, — неуверенно произнесла девушка.

Насколько она успела себя узнать, ей никогда удавались подобные песни. Вот и в этот раз, стоило ей запеть «пусть ярость благородная вскипает как волна», как к горлу подкатил предательский комок, и голос сорвался.

— … Идет война народная… — Смотровую затопил шаляпинский бас. — Священная война.

Амвросий пел. Пел хорошо поставленным голосом клирика, привыкшего к многочасовым службам. Пел так, что все присутствующие (и псы в том числе) выпрямились в струнку.

— Дадим отпор душителям… — Это была уже не песня — молитва. — Всех пламенных идей. — В пение инока начали вливаться звуки. Борис подобрал мелодию. — Насильникам, грабителям, мучителям людей. Пусть ярость благородная…

И не перебивая пение брата, но вплетаясь в него лиричными нотками, тихонько мурлыкала Саша — но уже совсем другую мелодию. Потому что Кондрату надо было не просто попасть на войну. Ему надо было разыскать Прасковью.

… О тебе мне шептали кусты