Когда брат и сестра закончили петь, Кондрата на смотровой площадке уже не было.
— Ушел, — в глазах у Иннокентия стояли слезы. — Ушел на войну братец. И… Знаете что, друзья? Я все-таки вернусь на Землю. Вместе с вами.
— Ура, деда! — завопила Саша и повисла на шее у молодого человека. А потом вдруг бросилась к Звеновому: — Ура, Колька! Ур-а-а!
— А я… — Борис с хитрой улыбкой смотрел то на Звенового, то на Сашу. — Я вас, пожалуй, провожу.
И призрак заиграл снова, на этот раз смычком на воображаемой скрипке — о любви?..
***
Сад возле здания института МИ не просто существовал — он цвел и благоухал.
Заливались невидимые глазу соловьи. Жужжали над цветами тяжелые шмели. Пахло липой.
— Хорошо хоть, комаров нет, — обалдело произнес Звеновой. — Сколько же нас не было, что все расцвести успело?
— И недели не прошло. Но вы и уходили из другого сада. И, я бы сказал, немного с другой Земли.
Голос шел откуда-то сверху. Точнее — с ближайшей березы, на толстой ветви которой притаился Магистр. Выглядел он как обычно, разве что глаза подозрительно блестели.