Заклинание из мира английского сэра коварно и гнусно, но живет очень недолго. Это магический пепел, способный трансформировать в себя любую открытую кровь, причиняя жертвам жестокую жгущую боль. Я выбрал его за самонаведение на источники крови и на низкую затратность по мане и магии, но увы, как Фелиция не билась, она не смогла увеличить длительность заклинания. Оно способно жить от силы секунд тридцать, банально запекая собой любые источники кровоизлияния. Только больно. Очень больно.

Рывком и с отскоком распахиваю дверь, высаживая весь магазин извлеченного из ботинка «рубикона». Еще три мертвеца. Кажется, они встретили смерть с облегчением.

Тишина. Нужно замереть, затаить дыхание, выровнять сердечный пульс, прислушаться. Тишину сложно соблюдать после… такого. Местным тем более. Я уже понял, что люди в этом мире имеют куда меньше боевого опыта, чем можно было бы подумать, исходя из эпохи. Тут вообще к живой силе отношение трепетное. Монстры из порталов, миры Истинных, всё это потребляет человечество. Не так, чтобы сильно, но жизнь человеческую берегут прямо как у меня дома. Опыта огневого боя в среднем по палате тут мало у кого есть.

Вот и сейчас я слышу, как кто-то не справился с дыханием, выпустив с шумом отработанный воздух из легких. Через секунду я уже различаю кусок дула, упирающийся в пол. Сидит с ружьем за ящиком…

— Внезапный левиафан! — декламирую я почти шуточное заклинание, точнее, лично придуманную старт-фразу, запускающую фонтан магической воды из-под любой поверхности в нужной мне точке. Притаившийся глухо вскрикивает, подскакивая от струи ледяной воды в лицо, но там, наверху, его ухо встречается с прикладом дробовика. Человек, кратко дернувшись, падает на пол.

Пленный — это хорошо. И тишина теперь правильная.

Бегло осматриваю гаражное помещение. Там стоит машина, на которой увезли Арию. Пустая. Но стоит очень интересно, то есть далеко от въезда, создавая впечатление, что позади нее была еще одна, но уже уехала. Значит, баронессу тут переложили. Плохо и хорошо. Плохо, потому что её здесь уже нет, хорошо, что мне есть кого спросить.

Плохо, что я не умею спрашивать, сетую я про себя, снимая с крепящихся к стене полок грубоватый напильник, но хорошо, что эрудирован.

Через пять минут мы с Егором выезжаем из здания, устремляясь в путь. Егор — мой новый лучший друг, во всяком случае, он из кожи вон лезет, чтобы им стать. Не из-за напильника, конечно, я его не успел применить (да и не больно-то и хотелось), и даже не из-за молодого, но уже некрасивого трупа в черном, впечатлившего Егора по самое не балуйся, а просто потому, что Егор у нас хоть простой шофер (поэтому, кстати, и выжил), но еще и очень чувствительный человек. И его сильно пугает моя злость.