Кристина уже поняла, чем он её обезоружил. Языком. Русским гад зеленоглазый владеет чуть ли не лучше неё. Говорит свободно, без запинки. А язык — это код, его не только понимать надо, но и сердцем чуять. Вот она и «почуяла», решила, что проблемы и задачи империи для этого засранца чем-то являются. Свой же, говорит как. А Дайхарду было насрать на Русь, у него свои цели. Защищают? И ладно. А вот когда…

Да, точно. О кошельке печется, больше нечего и думать. Причем задумал что-то очень перспективное, раз полетел так за баронессой…

— «Здесь!»

— Останавливаемся! — тут же реагирует Тернова, выскакивая из мрачных дум, как летом из платья после бала.

Она вылетает из машины едва ли не раньше, чем та перестает скрипеть тормозами.

И… замирает, держась за дверцу, при виде огромного мужчины в шляпе, задумчиво курящего сигару, сидя на своем манацикле. Этот мужчина Кристине прекрасно знаком, но не сказать, что с приятной стороны.

— Парадин… — цедит Кристина, чувствуя, как к её ноге прижался вздыбивший шерсть Мишлен.

— А… это ты. Мелкая черная сучка Терновых, — бросает Матвей, не обращая внимания на трех тяжело вооруженных мужчин, вываливающихся с заднего сиденья, как и на шофера, отягощенного аж четырьмя кобурами с пистолетами, — Ну и зачем я понадобился цепным котам императора?

— Ты? — почти выплевывает Кристина, — Думаешь, меня бы послали по твою мусорную шкуру?

— Следи за языком, дочь слабака, — небрежно бросает враг рода, — Мала еще на меня тявкать. Значит, вы здесь за пареньком. Интересно… Но, боюсь, вы опоздали. Совсем опоздали.