– Мало ли, – Лука все же подошел к дому. И камни заскрипели под его тяжестью. – Вдруг да прибьют.

– Уна не такая, как эти ваши девицы, – шериф перехватил ружье.

Интересно, а до ветру он тоже с ним ходит? И главное, держит этак небрежно, будто не ружье, а дубинку железную.

– К ней просто не подберешься, да и драконы чужака не пустят…

Интересное уточнение.

Лука остановился у тропы, которая огибала дом с севера. За нею начиналась пустыня, темно-красная, раскаленная и пышущая жаром. А вот ветер летел ледяной, и это несоответствие заставляло хмуриться, потому как телу было непонятно, мерзнуть ему или задыхаться от жары.

Шериф отстал, позволив Луке оглядеться. А посмотреть было на что. С этой стороны дом выглядел почти обычно. Деревянный настил. Доски поют на разные голоса, то вздыхая, то приговаривая.

Кресло.

И плед, переброшенный через него. Низкий столик, на котором, придавленная камнем, лежит газета. Свежая, что характерно. А вот кружку песком засыпало.

Ставни приоткрыты, и Лука заглядывает в дом, но в сумраке сложно разглядеть хоть что-то. Тень в тенях, и дом кажется живым.

Дверь из тонкого дерева не заперта.

Так ли вошел тот ублюдок? Или через парадный вход не постеснялся? Замок там и вправду условный. Но к ручке Лука прикасаться не стал.

– Протерли.

Треклятый шериф пусть и держался в стороне, но следил внимательно.

– Ваш парень еще вчера все тут излазил вдоль и поперек. Ручка чистая, хотя не должна бы.

– Почему?

– Уна частенько здесь сидит. Взяла привычку от Дерри…

– Она тут жила с ним?

– А где еще ей жить? Муж ведь…

– И учитель?