– Насколько ближе?

А ведь Лука не слышал, чтобы дверь открывалась. И ступать Милдред умела тихо, крадучись, хотя цветочный аромат духов ее выдавал.

– Ближе. Понятней.

Шериф смотрел на Милдред без восхищения. Скорее читалось в его взгляде недовольство. Знать бы чем? Впрочем, Милдред обладала удивительной способностью злить мужчин.

Или привлекать. Или и то и другое разом.

– Настолько ли понятней, чтобы людей и вовсе… не считать за равных? – она не коснулась статуэтки, но склонила голову набок, любуясь ею.

А ведь и вправду красиво.

Дракон сидел на полированном камне, вцепившись в него всеми четырьмя лапами и тонкий хвост служил дополнительной опорой. Чуть приподнятые крылья. Опущенная шея. Изящная голова. И главное, исполнено все так, что диву даешься.

– Не знаю. Мне не докладывают, – довольно резко ответил шериф. – Сами у них и спросите.

– Спросим, – согласилась Милдред и, обращаясь уже к Луке, сказала: – Здесь мы ничего не найдем. Надо поговорить с этой девушкой… хотя…

Она огляделась.

Дом обыщут. Перевернут от подвалов до чердака, и потом снова и снова, пытаясь вытрясти из пыльного древнего нутра его хоть что-то полезное.

Но Милдред права. Не тот это зверь, чтобы оставить следы.

– Я пройдусь, – она не спрашивала, она ставила в известность. И Лука кивнул.

Дракона чуть подвинул.

Подошел к столу, который, казалось, Милдред совсем не заинтересовал. Она смотрела не на это представление в фарфоре и серебре, но на дом. А Лука смотрел на нее.

Ему ведь велено было приглядывать?

Вот он и…

А что любуется, так есть чем. Вот Милдред остановилась у стены, задумчиво коснулась пальцами губ, а потом этой самой стены, будто передавая той то ли поцелуй, то ли часть дыхания. Вот дрогнули ноздри, и Милдред резко развернулась. Тонкая прядь скатилась на лоб, пересекая его надвое.

Узнает ли он Милдред? Тот охотник, который когда-то выбрал другую жертву.