Выпустив заряд ей в лоб, краем глаза я успел уловить, как резко она опрокинулась на спину и тут же прицелился во вторую. Бросив Вуда на пол, она была уже совсем рядом. Заряд достал ее всего в полушаге от меня. Она рухнула мне под ноги, а клочья ее сгнившей плоти, разлетаясь в разных направлениях, заляпали мои лицо и одежду.

От подобравшегося к носу смрадного запаха меня бешено затрясло. Тошнота острой болью свела пустой желудок, подкатила к горлу, да так, что помутнело в глазах. Корчась от рвотных позывов, я стоял и смотрел на три распростертые у моих ног тела.

Двое были мертвы, но Вуд вдруг начал мелко трястись, а затем и вовсе биться в диких конвульсиях. Из его рта пошла пена, в глазницах и ушных раковинах появились мелкие капли крови. Когда он нечеловечески заорал, за моей спиной проскользнуло движение.

Я почувствовал его инстинктивно. Это было необъяснимо — будто кто-то ударил меня по затылку, вслед за чем вдоль позвоночника прошлась крупная дрожь, а колени сделались как рыхлое, студенистое желе. Полностью развернуться я не успел.

Я только слегка повернул голову, как всего в нескольких сантиметрах от лица увидел обезображенную процессом гниения рожу. Делая шаг назад, я запутался в собственных ногах и потерял равновесие. С невероятным усилием я пробовал удержаться в вертикальном положении и одновременно прицелиться, но уже в следующий миг рухнул на убитую ранее тварь.

Провалившись затылком во что-то рыхлое и омерзительно смердящее, я принялся истерично палить из карабина и одновременно вонзать пятки в залитый черной жижей пол. Таким образом я стремился отползти на безопасное расстояние, но зловонный труп, точно гигантский питон, сжал меня в душных объятиях и не желал сместиться хотя бы на миллиметр. Выпущенные заряды несколько раз прошибли туловище надвигающейся на меня твари, но в голову не угодил ни один из них, а мне тем временем все никак не удавалось сдвинуться с места.

Когда жаждущая отнять мою жизнь тварь склонилась над моим лицом, а посиневшие пальцы уже почти обхватили мою шею, я решил, что это конец. В следующее мгновение все изменилось. Сознание перестало улавливать цепочку событий, а весь я словно бы превратился в сгусток нервных окончаний, способных различать только события на поверхности.

Я чувствовал лишь, как живот и ноги придавило чем-то тяжелым, а лицо залило тягучей и скользкой, как речная тина массой. Она невыносимо воняла и все вокруг меня превратилось в этот неистребимый запах и душераздирающий крик. Крик был такой громкости, что у меня заложило в ушах. Тогда я не понимал, что издаю его сам.