Никто не придет за нами, чтобы оказать помощь, вытащить из трясины вязкого страха, защитить от ежеминутно грозящей опасности. До нас больше никому нет дела — каждый в этом обезумевшем мире предоставлен самому себе. Люди почти стали зверьми и от того, чтобы одичать окончательно, потерять остатки человеческого облика и превратиться в перепуганный жертвенный скот, нас отделяет лишь зыбкая грань.

Припасов, что сегодня набрали две поисковые группы, хватит максимум на неделю, а что будет потом — неизвестно. Либо мы передохнем с голоду, либо опять поедем в город. Но и там уже почти ничего не осталось.

После случившегося, на несколько часов мой разум будто утратил способность ясно соображать и пребывал в странном отупелом помутнении. Кроме того, у меня поднялась температура, в горле свербило и отдавало горьким привкусом железа, а глаза жгло так, будто в них насыпали горсть раскаленного песка. Проведя в глубокой апатии остаток вечера, я немного пришел в себя лишь к ночи, когда Лора настойчиво всунула мне в руки тарелку со скудной горсткой вареных макарон вперемешку с непонятного рода тончайшими волокнами, отдаленно по запаху напоминающими мясо.

Механически работая челюстями я ел, глядя в пространство остановившимся, невидящим взглядом и отказывался отвечать на ее встревоженные расспросы, однако с каждой проглоченной ложкой горячей пищи энергия понемногу возвращалась к моим одеревеневшим конечностям. Она запускала в мозгу химические реакции и заставляла организм бороться со стрессом. Когда же мной до конца были осмыслены все эпизоды прошедшего дня, я подошел к Дэниелсу, чтобы поблагодарить за спасение и услышать, что там произошло.

По его словам, он действительно убежал. Увидев впервые, что представляют из себя инфицированные, Дэниелс поддался панике и не помня себя помчал прочь. Он бы так и удрал, оставив меня подыхать, но, на мое везение, в пролете между первым и вторым этажом его словно кто-то дернул за руку и заставил вернуться. Если бы не его чудесное возвращение, скорее всего, я был бы уже мертв.

Помимо двух убитых мной тварей и той, что так бесшумно подкралась сзади, там скрывалось еще двое зараженных. Первого Дэниелс убил, вбегая в квартиру, второго — когда я ослепленный бежал за ним по коридору. Того, что тянулся к моему горлу и был уже так близок к цели, он застрелил выстрелом в висок. После этого меня и ослепило.

Хлынувшая из него черная гнилостная субстанция залила мне все лицо, а сам он, как подкошенная ударом топора ель, рухнул на меня сверху. Дэниелс сказал, что я орал как сумасшедший, из-за чего он подумал, будто меня успели заразить и едва не убежал снова. К счастью, он этого не сделал.