От этого меня разбирало еще больше и постепенно перерастало в настоящую смеховую истерику. Она была обоюдной. Давясь и захлебываясь от беспричинного смеха, мы оба ненадолго утихали, но стоило кому-то из нас взглянуть на другого, как смех вновь поднимался из груди и, придушенный поднесенными ко рту ладонями, прорывался наружу. Так продолжалось несколько минут.

— Все, хватит, — обессиленно прошептала медсестра, зажав мне рот своей рукой. — Я больше не могу… Остановись… Если нас тут застукают, мне влетит…

Ее фраза вызвала во мне новый приступ неудержимого хохота. При этом я совсем не испытывал веселья, скорее наоборот, причиной моего истеричного смеха являлась реакция на боль и долго сдерживаемое нервное напряжение. Видимо, поняв, что я уже не в состоянии остановиться, она резко встала и прижала мое лицо к своей груди.

Оказавшись зажат между двумя горячими полушариями ее плоти, еще секунд тридцать мои плечи сотрясал смех, но потом он внезапно стих. В ноздри ударил дразнящий запах ее пота. Он был приятным, чуть терпким, смешанным с ароматом каких-то экзотических цветочных духов. Будучи не в силах противиться зову, который пробудил во мне этот волнующий запах, я положил в пепельницу давно истлевший окурок и, обхватив ее бедра, притянул к себе.

Она прерывисто выдохнула, но отстраняться не стала. Напротив, медсестра податливо прильнула ко мне всем телом, а я, встретив такую уступчивость, потянулся к пуговицам ее халата. Пальцы слушались плохо, поэтому она помогла мне справиться с ними, а затем распахнула халат, приспустила вниз тонкий лифчик и застыла передо мной с обнаженной грудью.

Ее большие темно-коричневые соски вызывающе уставились мне прямо лицо. С алчностью изнуренного кочевника, что в знойной пустыне набрел на спасительный оазис, я устремился к ним ртом и одновременно обеими руками. На ощупь ее грудь оказалась тяжелой и упругой, но вместе с тем удивительно мягкой. Мы оба учащенно и шумно задышали.

— Надо же, какой ты прыткий! — с добродушной насмешливостью прошептала она. — Еще вчера умирал, а уже сегодня женщину подавай…

Отстранив мою голову, она села сверху. Ощутив тяжесть ее тела, а затем и жар, исходящий от ее бедер, меня затрясло от мелкой нетерпеливой дрожи. Дальше она все сделала сама. Ритмично поднимаясь и опускаясь вниз, пару минут она двигалась во все нарастающем темпе, а я хаотично шарил руками по ее оголенной груди и ягодицам.

Моих губ она не касалась и с поцелуями не лезла, лишь в момент кульминации, когда изо рта у меня потянулся непроизвольный сдавленный стон, снова зажала его ладонью. Через пару секунд этажом выше открылась дверь. Мы услышали легкие шаги, а после щелчок зажигалки и как кто-то выдыхает дым. По-прежнему закрывая мне рот, медсестра наклонилась к самому моему уху и шепнула: