Кривошеин невольно улыбнулся своему детскому нахальству.

– На одного линейного дистанции! Первый батальон прямо, остальные напра-а-во!

Строй дрогнул и снова замер.

– Шагом ма-а-а-арш!

Батальоны двинулись по площади в снежной пелене. Кривошеин шагал мимо трибуны Мавзолея с запорошенными черными фигурами и одной отдельной фигурой в центре. Сталин стоял неподвижно, с приподнятым подбородком, с ладонью, поднесенной к козырьку низко надвинутой фуражки, – государь этого места и времени. Кривошеин прошел, держа равнение направо и глядя на эту отдельную фигуру. По команде «вольно» Кривошеин повернул голову прямо и больше не видел Мавзолея, а только храм впереди, висящий над мокрыми шапками, над штыками и знаменами.

«Ну, теперь-то все будет хорошо, – думал он. – Теперь война и, слава богу, можно умереть по-человечески». Он часто пытался угадать, как же все это закончится, каким будет его собственный финал, и подозревал, что рано или поздно кто-то из товарищей по работе выстрелит ему в затылок на краю ямы. Но случилась война и отменила этот жребий. Теперь можно встать во весь рост, бежать по полю, кричать «За Сталина, Бога, Царя и Отечество!» и упасть у какого-нибудь Крюкова или Дубосекова. Хорошо бы, чтобы там было дерево и чистый горизонт, – подходящее место для смерти героя. А впрочем, все равно …

В вечности плывет Ипатьевский дом. Снова все Романовы там – и Государь, и Алексей, и Александра Федоровна, и царевны. А за дверью стрелки заряжают наганы и маузеры. Заготовлены бутыли с кислотой, керосин и дрова. Юровский взводит курок и открывает дверь …

Музыка за спиной стихла, слышно только дыхание и глухая поступь шеренг по снежной слякоти – в ногу, в ногу. Черные живые квадраты пехоты уходят прямо в храм, парящий в белой пелене. Кажется, им больше некуда деться. Но Кривошеин огибает храм вслед за остальными и шагает дальше вдоль Кремлевской стены. Батальоны уходят вниз по Васильевскому спуску, будто в никуда: за метелью не видно ни набережной, ни другой стороны реки. Храм и Мавзолей остались позади, впереди только снег и робкий неясный свет.