— Последний вызов талантливого алхимика. Жажда реализации собственных идей любой ценой.

— Звучит проще, чем кажется.

— Да. Но это обычное желание людей подчинить то, чего они не понимают и замахнуться на искру божественного созидания. Само по себе, это не преступление; Мы и сами не совсем понимаем, а Боги ли Мы. Вопрос, что за этим стоит. Не стоит давать острый меч малому ребенку. Теперь же, последнее воспоминание об идеях покойного алхимика исчезнет из этого мира.

— Прозвучало грустно. А Юиль? И Ульз с Ольдрой? С ними все будет хорошо?

— Тебя успокоит ответ, что все будет хорошо?

— Прозвучало сомнительно.

Лицо Матери-Богини озарила улыбка:

— Тогда может сам убедиться.

— Так, я же… — он положил руку на грудь, на которой не было огромной дыры, что была проделана химерой. И только тут он осознал, что на месте обожженной культи была уже привычная ему рука с одним отсутствующим пальцем.

— Протяни свою руку.

Арчибальд положил в Ее ладонь свою, но едва успев почувствовать прикосновение, тут же резко ее отдернул.

— Ой! — невольно вырвалось у него, когда по его телу прокатился удар током. Это было резкое и неприятное действо, что омрачило теплую атмосферу заливающейся теплым светом кухни.

— Ничего страшного: так бывает, когда тебя возрождают.

— ЧТО?!

Эпилог.

Арчибальд дернулся и задышал резкими рывками.

— Учитель! — заулыбалась Юиль.

— Кха-кха… кхе… уф… ох… — Арчибальд огляделся. Он лежал на полу, распластавшись у той самой стены, к которой был пришпилен. Его голова покоилась на коленях эльфийки. Он рефлекторно положил руку себе на грудь. На том месте, где должна была красоваться дыра, ладонь наткнулась лишь на собственное тело. О тяжелом ранении напоминала лишь дыра, да неприятно прилипавшие к телу окровавленные одежды. Арчибальд попытался подняться, но резкая боль и чудовищная слабость не дали это сделать.