Шифин склонился над перьями. Он поднял их двумя пальцами, брезгливо рассматривая. Потом отбросил их от себя и распрямился. Ведьма, которая была пониже ростом, сказала:

— Не откликаются.

Шифин кивнул и сказал Раде:

— Верховых заморочили. Ладно, разберёмся. Пошли, посмотрим на девчонку и на этого Алексея.

Не глядя на меня, он пошёл к крыльцу, а за ним мы с Радой и две ведьмы. Рада меня подтолкнула к дверям:

— Иди, снимай!

Я встала спиной к двери и, глядя в глаза Шифину, спокойно сказала:

— Я не сниму охранное заклятие, я и раньше вам не доверяла, а теперь вижу, что вы не собираетесь отпускать никого из нас.

— И что? — Шифин пожал плечами — Сколько они будут там сидеть? Пока с голоду не помрут?

— Не знаю, но я не буду открывать. Пока я не придумала, как мне действовать дальше. — Честно призналась я — Вы собираетесь меня тут оставить, а в мои планы это не входит.

— Открывай! — Гаркнул Шифин — Твои планы меня не интересуют. Меня интересует, кто убил одного из верховых!

— Не думаете ли вы, что это сделала Таня? — Я постаралась выглядеть удивлённой — Да она даже выйти не сможет из вашего чулана без моей помощи!

И тут я почувствовала на своей шее холодный металл, он плотно обхватил меня, и стал постепенно теплеть. Я попыталась его сорвать, но только сделала себе ещё больнее. И тут я отвела всем глаза, и ошейник отпал от меня, словно расстегнувшийся ремешок. Я поскорее выскользнула из дома мимо оторопевших ведьм, пока они не пришли в себя, стараясь случайно их не задеть. Только я оказалась на улице, в доме что-то засвистело, загромыхало. Я догадалась, что они начали колдовать, пытаясь меня отыскать. Даже услышала, как Рада сказала: «Отвела глаза, мерзавка». Как я была в тот момент благодарна Феломене за такой ценный дар! Я поспешила спрятаться за угол. Похоже, что тянуть время для Феломены у меня больше не получится. Я услышала разговор Рады и одной из ведьм:

— Не трать времени, неси шарку, открыть надо двери. Откроем — сама выйдет.

Я увидела, как к соседнему дому быстро пошла ведьма. Только я хотела пройти к ближайшему сараю и за ним спрятаться, как показалась из-за угла Рада и внимательно оглядела стену, возле которой я стояла. Но меня она не увидела, а сделала несколько шагов к небольшому грубо сколоченному сараю, у которого на дверях висел огромный замок. Она долго смотрела на замок, потом дотронулась до него, и он с тяжёлым лязганьем упал к её ногам. Она что-то пробормотала и чуть ли не бегом пустилась обратно. Я осталась на месте, плотнее прижавшись к стене. Через минуту Рада вышла с Шифиным.

— Нет, не может! — Рада замотала головой — Ты же знаешь, я тебе не одну ведьму уже привела. Она бы себя хоть чем-нибудь, да выдала!

— А может это ты уже не та? Ничего, сейчас всё узнаем, она это сделала, или не она. — Шифин осторожно приоткрыл двери в сарай и воскликнул — Проклятье!

Рада заглянула в сарай и ойкнула:

— Нет списков!

— А ты что думала, что замок сорвали только чтобы нам досадить? Списки, списки, их искать в первую очередь! Убью гадину! Ничего, далеко не уйдёт. — Шифин сплюнул и пошёл к дому — Да брось ты! — Сказал он Раде, которая начала плести охранные заклинания. — Что собралась там беречь, ничего уже нет!

Рада засеменила за ним. Я дождалась, пока они скрылись за углом и осторожно пошла за ними. Где Феломена? Какие списки она у них взяла? Показалась ведьма, которая несла в руке тонкую плётку. Видимо, это и есть шарка.

Я пропустила её, и пошла вслед. Я сама себя не узнавала, и уж точно не ожидала от себя такой смелости. Я одно знала точно — Феломеины дары Шифин у меня не смог отобрать, по крайней мере, не все. Вспомнив про ошейник, меня передёрнуло. На самом деле, у человека, видимо, при большой опасности, открывается какой-то внутренний потенциал. Иначе, как объяснить, что я сообразила, что надо отвести от себя внимание врагов?

Я не стала заходить в дом, но встала так, чтобы было видно Шифина и его компанию. У них там установилась полная тишина, потом раздался короткий свист, и я увидела, как открывается дверь в каморку. И после этого я явственно услышала голос Сакатова:

— Добрый день, я не понял, как я здесь очутился, так что извините.

Я пошла в дом. Хорошо, что я не убежала и не спряталась. Я встала прямо за Шифиным. Сакатов стоял, сложив руки на животе, и виновато улыбался.

— Я сидел у своего друга на кухне, и вдруг, здесь оказался. С какой-то девочкой.

— Где она? — Спросил Шифин.

— Она вышла, буквально перед вами. Вы разве её не встретили?

Шифин ничего не ответил и зашёл в каморку. Он толкнул Сакатова на стул и коротко ему рявкнул:

— Сиди и молчи!

Потом он поднял вверх руки, согнув их в локтях, словно слушая ладонями. Все молчали. И вдруг он встрепенулся, и прошептал:

— Срочно кострище.

Так как никто не шевельнулся, видимо раздумывая над его словами, то он закричал хриплым старчески голосом:

— Кострище! Немедленно!

Ведьм как сдуло, он тоже пошёл к выходу, на ходу бросив Раде:

— Феломена здесь.

Я пошла за Шифиным, прошла мимо Рады, и видела, как округлились её глаза. Она стояла, словно гвоздём прибитая, видимо новость её очень сильно потрясла.

К кострищу уже тащили огромные поленья Лушка с двумя ведьмами, а из дома, который был у самого входа в поселение, бежала к ним ещё одна ведьма. Итак, в поселении пять ведьм и Шифин. Шесть против двух. Вернее шесть против одной. Меня-то что считать! Какая я помощница Феломене. Рада поспешила в свой дом, а я шла осторожно за Шифином. Почему-то мне казалось, что он чувствовал, что я иду за ним.

В дом за ним я не смогла пройти, двери просто-напросто захлопнулись у меня перед носом. Я повернулась и пошла к дому Рады, но она сама уже возвращалась к кострищу с подносом, на котором лежали чёрные круглые камни. На голове у Рады был надет высокий колпак, словно склеенный из серых щепок. И на запястьях у неё были браслеты из таких же серых щепок. Я встала поодаль, спрятавшись, на всякий случай, за открытую дверь небольшого сарая. Я ведь не знаю, сколько продержатся на мне чары отвода глаз.

Атмосфера была очень тревожная. Ведьмы все как будто изменились, движения их стали, как у заведённых кукол. Никто ни с кем не разговаривал, никто ничего не спрашивал. Все вели себя так, будто это давно отрепетированный спектакль. Поленья они таскали из дальнего сарая, и они принесли их очень много, уложив почти в рост человека. Потом Лушка с одной ведьмой встали у костра, взявшись за руки, и опустили головы, а две ведьмы пошли в дом Марфы. К кострищу подошёл Шифин, в чёрной шёлковой мантии, неся толстую книгу в красно-чёрной обложке. Рада подошла к Шифину и поставила перед ним прямо на воздух поднос с камнями. Потом она взяла у него книгу и, повернувшись к кострищу, махнула рукой. По поленьям заплясали маленькие язычки огня. Она ещё раз махнула, и язычки жадно набросились на поленья. Она третий раз махнула рукой, и огонь над кострищем вспыхнул, словно на него плеснули бензина. Рада открыла книгу и забубнила. Шифин прикрыл глаза и беззвучно зашевелил губами, одной рукой перебирая камни. Каждый камень он несколько раз переворачивал пальцами и клал его обратно на поднос, брал следующий, с ним проделывал то же самое, потом брал следующий. Я присела на низенький выступ у стенки сарая, пока Шифин перебирал камни. У меня в голове было только два вопроса, что мне делать и где Феломена.

Показались две ведьмы, и они вели с собой Сакатова. Он с интересом разглядывал кострище, и на лице его не было ни страха, ни удивления. Может Феломена ему тоже какие-нибудь указания дала, поэтому он так спокоен? Его поставили почти возле меня, а ведьмы подошли к кострищу и встали рядом с двумя другими ведьмами. Все четверо взялись за руки. Шифин перестал перебирать камни, и замер. Рада взяла поднос и, подойдя к кострищу, кинула камни в самый его центр. Камни на огне заблестели, словно мокрые.

Дым от кострища поднимался ровно, словно шёл по невидимой трубе. Шифин открыл глаза, и Рада передала ему книгу. Шифин громовым голосом трижды воззвал к чёрной мессе:

— Хабарил таканна! Хабарил таканна! Хабарил таканна!

Он вскинул руки. Что-то изменилось вокруг. Будто со всех сторон кострище окружили неведомые наблюдатели, ветер стих, и огонь стал почти синим. Шифин начал читать. Я заметила, что страницы в книге переворачивала не Рада и не Шифин. Страницы сами, словно крылья, резко поднимались и так же резко закрывали уже прочитанную страницу. Ведьмы с опущенными головами тихо и заунывно повторяли нараспев то, что читал Шифин. Ни одна из них ни разу не пошевелилась, только тени их извивались по земле, будто длинные чёрные змеи.

На небе постепенно вспыхивали маленькие звёздочки, одна за другой. Из-за тучи выплыла луна. Она была красная. Такой я ещё никогда не видела. Где то вдалеке нарастал шум, и я прислушалась. Как будто кто-то тоскливо подпевал ведьмам. Нет, не подпевал, а подвывал. Это выли звери в клетках. Но так воют только смертельно раненные животные. Это была настоящая песня смерти. Ведьмы расцепили руки, но над их головами образовался еле заметный тёмный круг, соединявший Шифина, Раду и остальных ведьм, и который словно дышал в такт песне. Круг наливался таким же красным цветом, в какой была окрашена луна. Ведьмы начали раскачиваться, медленно поднимая вверх руки. Голос Шифина звучал всё громче, и он почти уже выкрикивал слова. Земля содрогалась в такт его крикам. Вокруг костра заметались неясные тени. Тени выползали прямо из земли, некоторые из них скользили по ведьмам, а некоторые ползли по земле к огню. Из-под моих ног тоже вылезла тень, я отдёрнула ногу, и тень замерла. Меня пробирала дрожь. Сила этих слов была такова, что я постоянно одёргивала себя, чтобы тоже не повторять их за Шифином, как это делали ведьмы. Я видела, как начал качаться в такт ведьмам Сакатов. Дым, поднимаясь к небу, стал плотнеть и свиваться. Я впервые слышала мессу, от неё внутри меня словно вырос ком, и заставил колотиться сердце сильнее. Я зажала уши руками. Мне хотелось бежать отсюда, чтобы никогда в жизни не слышать и не видеть всего этого. И тут боковым зрением я увидела какое-то движение возле ворот. Похоже, и Шифин сразу это увидел. Я повернула голову к воротам.