У ворот стояла Татьяна. Но не та испуганная Татьяна, которую я привела несколько часов назад к воротам, а другая. В глазах её была решительность и сила, и теперь уже никого не мог обмануть её внешний вид. Она медленно пошла к кострищу. В руке она сжимала несколько желтоватых бумажных листков. Она беззвучно начала шевелить губами, и ветер сорвался с них и полетел перед ней, сминая слова Шифина и пение ведьм. Шифин опустил руку и прекратил читать книгу, и Рада сразу обернулась посмотреть, что произошло. Ведьмы нескладно оборвали своё пение. Огонь на кострище начало задувать набирающим силу ветром. Дым завис неподвижно, но Шифин простёр к нему руку, и дым медленно стал снова закручиваться. Но ветер со свистом стал кружить вокруг него, не давая свиваться, и выхватывая клочки из его плотного тела. С губ Шифина сорвалось проклятье, и он сразу склонился к Раде и что-то ей сказал.

Феломена дошла до кострища и громко сказала Шифину:

— Шифин, ты уже сказал своему кругу, что сегодня заберёшь их жизни, чтобы самому жить ещё один век?

— Феломена! Никогда я тебе не верил, и был прав. Была ты глупой ведьмой, смотрю, после смерти ничего не поменялось. Что, пригодилась тебе твоя внучка?

Феломена размахнулась и бросила в костёр листки, которые держала в руке:

— Остальные я в болоте утопила. Нечем тебе больше платить господину за столетие. И нет у тебя больше круга! Да тебе он и не нужен. Тебе же посулили весь мир! Но твой господин обманул тебя. Ему не нужен выживший из ума старик. А ты, в слепоте своей, этого и не увидел. Ты же мнишь себя самым великим из живущих ныне колдунов. И ты сам сейчас выпускаешь свою смерть, разжигая свою последнюю мессу. Последнюю для тебя и твоего круга.

— Заткнись! — Шифин дёрнулся — Я развею тебя, и искореню весь твой выводок!

Феломена резко поставила перед собой ладони, потому что Шифин метнул в неё неизвестно откуда взявшуюся взвесь какого-то порошка серого цвета. Феломеины руки покрылись этим серым порошком и пальцы начала скручивать сильная судорога. Рада раскинула свои руки, и вокруг Феломены заплясали острые осколки, похожие на стеклянные стрелы.

Медлить было нельзя, и я вышла из-за двери сарая и набросила верёвку на Раду. Тут же меня увидела и понеслась ко мне ведьма, в руке которой появился прямо из воздуха какой-то совок. Но зато Рада ничком упала на землю, спутанная моей невидимой верёвкой. Стеклянные стрелы враз осыпались на землю. Я снова отвела глаза ведьм от себя, но в то же время и Раду отпустила моя верёвка. Она встала на колени и снова развела руки. И снова стеклянные стрелы понеслись в Феломену, втыкаясь в неё, и нанося острые раны. Феломена сжала и разжала свои кулаки, и порошок закипел на её руках. Стрелы со всех сторон втыкались в неё, и струйки крови моментально окрасили её лицо и руки. Она сделал взмах рукой, стеклянные острые стрелы собрались у неё в руке, и она метнула их в Раду. Та отшатнулась, чуть не упав в огонь. Феломена быстро крутанулась на месте и на Шифина полетели сверху крупные капли чёрного цвета, которые достигая его, загорались, прожигая на одежде и коже большие пятна. Шифин заорал, быстро закрываясь плащом, упал на колени и щёлкнул пальцами. И я услышала лязг отпирающихся затворов. Шифин выпустил свой зверинец. Я в это время отпрыгнула от ведьм и снова накинула верёвку на Раду, которая уже почти встала, и та снова свалилась на землю. Но теперь я заторопилась накинуть такие же верёвки на ведьм, которые как по команде повернули ко мне головы, когда я стала снова видима для них. Накинуть верёвку мне удалось только на одну ведьму, потому что ко мне подскочили две другие, больно вцепились мне в руки, и закрыли рукой глаза. Они повалили меня на землю, и чьё-то колено встало мне на шею. И сразу меня закружило в чёрном диком вихре. Я взглянула себе под ноги и увидела, как гигантская лопата несёт меня куда-то вниз, раскручивая всё больше и больше.

И вдруг меня что-то выбросило с лопаты и обеих ведьм раскидало от меня. Надо мной стоял Сакатов, он взял меня за руку и резко поставил на ноги. Он тяжело дышал, а на щеке и шее у него были кровоподтёки от глубоких царапин. Под ногой у меня оказался совок, и я схватила его. Из-за угла показались оскаленные морды собак. Феломена повернулась к ним, начиная плести какое-то заклинание, но одна собака уже вцепилась в её руку, другая собака подскочила к хромой ведьме и повалила её на землю, ухватившись зубами ей за плечо. Но хромая ведьма изловчилась, сорвала с себя платок, что-то крикнула, и платок полетел к воротам, собаки кинулись за ним. Мы с Сакатовым, пока ведьмы вставали с ног, успели забежать в сарай, но двери за собой не смогли закрыть, так как они вспыхнули горячим ярким факелом, сразу заполнившим всю небольшую сарайку едким дымом. Мы с ним снова выскочили к кострищу, где нас уже ждали разъярённые ведьмы. Я видела, как Рада барахтается в опасной близости от кострища, но к ней на помощь уже спешила Лушка. Я накинула и на неё верёвку. Лушка, извиваясь, свалилась прямо на Раду. Одна ведьма схватила Сакатова за руку, и он повалился на спину. Я его попыталась подхватить, но он оказался таким тяжёлым, что мы оба с ним оказались на земле. Падая, я видела, как Феломена направила ветер на костёр, и синие огоньки один за другим начали исчезать под чёрными брёвнами. Сакатов схватил одну ведьму за ногу, и она упала. Другая ведьма вцепилась Сакатову в волосы, и мы оба с ним пытались её отцепить. Я видела, как Шифин кинул на Феломену горящую накидку, она накрыла её с головой, и Феломена упала на землю. Ветер снова стих. У Шифина одна рука болталась, словно была перебита. Не вставая с колен, прямо на земле, он открыл книгу и снова начал выкрикивать слова вызова, и снова синие огни заплясали, поднимая закручивающийся дым к небу.

И в это мгновение вокруг всё стихло, будто нас накрыли непроницаемым колпаком, а в костре зашипели, лопаясь, камни, и от них рассыпались искры. Из кострища медленно выползала огромная голова жуткой рогатой твари. Дым стал зеленоватым, едко запахло серой. Глаза вмиг заволокло слезами. Голова твари дёрнулась, и открылись два злобных горящих глаза. Тварь огляделась, и распахнула огромную клыкастую пасть. Раздался рык, прокатившийся по окрестностям, словно камнепад в горах.

Шифин продолжал читать мессу, но Феломена уже поднялась, скинув горящую накидку, вся чёрная от сажи, с силой вырвала книгу из его рук и бросила в кострище. Книга на мгновение зависла над огнём, потом рывками, медленно, стала падать в огонь. Шифин со всей силой откинул Феломену и кинулся к книге. Он протянул к ней руку, рукав его рубахи заполыхал, и книга поплыла к нему. Некоторые листки у неё уже начали скручиваться и чернеть. Тварь карабкалась из кострища, ревя и разбрызгивая вокруг себя огонь. Вот уже вслед за головой показалось плечо, за ним рука, облокотившаяся прямо на угли кострища.

Шифин уже почти поймал книгу, когда Феломена, поднялась и толкнула его в кострище. А потом она размахнулась и стукнула по книге, и та с шипением упала в огонь. Раздался сильный хлопок. Феломену откинуло к стене дома. Послышался глухой стук, с которым она ударилась об неё спиной. Она сморщилась от боли, но снова поднялась, подбежала к кострищу, и упёрлась обеими руками Шифину в спину, не давая ему встать из огня. У него полыхала мантия, но он кричал и тянулся к книге. Рада стряхнула с себя упавшую на неё Лушку и доползла до Шифина, пытаясь ухватить его за мантию и вытащить из огня. Но колпак из щепок на её голове вспыхнул и раздался дикий крик боли. После этого Рада затихла. Шифин всё также корчился в огне, пытаясь цепляться за книгу. Но над пылающими страницами уже поднималось высокое пламя, лизавшее голову заметавшейся из стороны в сторону твари. Тварь конвульсивно дёргалась, у неё уже не горели глаза, вместо них были чёрные провалы. Ветер, снова поднявшийся над костром, терзал её, разгоняя во все стороны плотный дым. Над Шифином заклубилась серая дымка, поползла вверх, но тварь, прежде чем окончательно исчезнуть, зацепила дымку и поволокла за собой в центр кострища, где и исчезла. Пламя ярко вспыхнуло, сжигая и Шифина, и Раду. Всё, чёрная месса закончилась. И наступила тишина.

— Живые? — Спросила Феломена.

— Да, вроде. — Ответила я — Только Сакатов ни на что не реагирует.

Феломена подошла к нам. Она положила руку на лоб Сакатова, и он открыл глаза. Ведьмы возле нас тоже зашевелились. Феломена, не обращая на них внимания, помогла подняться Сакатову.

— Надо уходить. — Сказала она — Раны дома будем зализывать. Идите за ворота.

Видя, что Сакатов собрался у неё что-то спросить, она устало махнула рукой и сказала:

— Идите. Оля, сними верёвки со всех.

Мы с Сакатовым, опираясь друг на друга, пошли к воротам. Свежий ветер из леса кинулся к нам, словно к хорошим друзьям, обнимая нас со всех сторон. Я посмотрела под ноги. Странно, под ногами была грунтовая дорога, а не те кочки болотные, которые были днём, когда мы с Феломеной очутились здесь.

— Боже, что эти дамы сделали со мной? — Слабым голосом спросил Сакатов — У меня голова раскалывается.

Я усмехнулась:

— У меня в голову вообще было воткнуто веретено, так что не спрашивай меня, почему здесь у гостей головы болят.