— Да? У тебя есть знакомые на Хлебичке? Ты никогда раньше не говорил… А что это за человек?

— Вольдемар Бышик, мясник.

— О-о-о-о! Достойный человек, хоть и с Верещаки. Почетный консул на Хлебичке, помогает своим соотечественникам помимо того, что скупает скот на убой и торгует парной говядиной… Очень, очень здравомыслящий мужчина. Если еще не переехал — найдешь его в лавке у ратуши, «ŘEZNICTVÍ BYŠICA» — так и написано. Наша усадьба — на берегу Сазавы, в сорока километрах от Крумлова, я мигом обернусь. Пеленг у тебя всё равно на тамошний космодром…

Пиликнула система связи и Хробак выпал из жизни, уткнувшись в экран и читая сообщение из дома.

В пустоте космоса бело-желтый гигант Пивичка смотрелся грандиозно. Его громада подавляла, заполоняя собой всё сущее. Коричневый Хлебичек и красно-черный шар Песикишок на его фоне выглядели как горошины в сравнении с футбольным мячом. Верещака скрывалась за другой стороной планеты.

Виньярд никак не мог привыкнуть к этому ощущению, вести корабль сквозь невообразимые просторы — это до сих пор вызывало у него холодок в груди и таящийся глубоко в подсознании детский восторг. Он готов был верещать от радости всякий раз, когда выжимал форсаж или выкручивал штурвал, совершая лихой маневр. Только сверхъестественный контроль нервной и эндокринной систем помогал сохранять ему хладнокровие. Как с этим справлялись люди обычные, и даже модификанты — он не представлял. Может быть, дело было в коллективном бессознательном — для подкорки жителей Сектора Атлантик в межзвездных перелетах в общем-то не было ничего необычного. Не визжал же от счастья каждый житель старой Терры веке эдак в 21-м, когда садился в кабину грузовика-дальнобоя? Это для него, дремучего Сью Виньярда с Антарктиды, осознание власти над пространством переходило в перманентную эйфорию. А местные относились к этому попроще. Ну да, подавляющее большинство из них никогда не бывали в космосе, проживая всю жизнь на одной планете, станции, спутнике… Но много ли землян бывали на других континентах?

— Легкий катер, ответьте «Отто Байеру», — раздался голос в динамиках системы связи. — Говорит научно-исследовательское судно «И. Г. Крафтшофтиндустри» «Отто Байер», легкий катер, назовите себя.

Характеристиками это научно-исследовательское судно весьма напоминало полноценный эсминец, да и после «Rose Tattoo» Сью ко всем этим условным классам кораблей относился очень предвзято. Но — скрываться они не намеревались изначально, само имя Ярра служило неплохой защитой на большинстве известных планет.

— Легкий катер «Эрнест», монархия Ярра, следуем на Хлебичек, космодром Нова-Крумлова.

— Цель визита?

Вот тут Виньярд малость обалдел. Судно, которое называет себя научно-исследовательским и корпоративным требует у него подобную информацию?

— «Отто Байер», вы состоите на службе правительства Хлебичка? Являетесь таможенным судном или судном ВКС одного из миров этой звездной системы?

— «Эрнест», приготовьтесь принять на борт досмотровую группу, — проигнорировал его пассаж связист с «Отто Байера».

Виньярд глянул на Хробака, который заметно напрягся. Дела в системе обстояли категорически хреново, если подобные инциденты в принципе имеют место быть. Где армия Хлебичка? Она вообще — существует?

— И не подумаю, «Отто Байер». Повторюсь — планета приписки — Ярр, на борту «Эрнеста» находятся двое подданных его величества Гая Джедидайи Кормака, монарха Ярра, всей системы Суатолла и прочих небесных тел. Мы направляемся на Хлебичек с частным визитом. Ваши действия запротоколированы и уже переданы на ретранслятор. С ними обязательно ознакомятся на Ярре. Я понятно объясняю? — Сью даже зубами скрипнул от напряжения.

Получится или нет?

Голос в динамике поменялся. Кто-то переключил связь на себя — наверное, старший по званию.

— «Эрнест», можете следовать своим курсом. Соблюдайте аккуратность при посадке — на космодроме сейчас довольно оживленный трафик. Счастливого пути.

Хробак круглыми глазами глядел на Виньярда:

— На Крумлове — оживленный трафик? Три борта в месяц — вот максимум… Хотя, что это я?.. Видимо — началось.

— Что — началось?

— Оккупация.

* * *

Характерные хищные силуэты стернвольфов, лишь слегка замаскированных под гражданские атмосферники, грузные эллипсоиды тех самых «научно-исследовательских» судов, сигарообразные обводы транспортников — космодром и вправду был забит почти под завязку.

Девушка-диспетчер с нотками истерики в голосе порекомендовала выбрать одну из запасных площадок, и даже скинула координаты, полагаясь на мастерство пилота. Это было что-то новенькое — диспетчер не вела борт, а рекомендовала!

Аккуратными движениями штурвала Виньярд вывел «Эрнест» к рекомендованному месту, которое оказалось обычной бетонной площадкой, и мягко приземлился.

— Ну ты прям молодец! — проговорил Хробак. — И когда это ты летать навострился? Как всегда — скрытые таланты?

— Гляди вон, к нам делегация для встречи выдвинулась, — оставил его вопрос без ответа Виньярд. — Пошли, поздороваемся. Из корабля мы выносить не будем ничего кроме личных вещей, так что обыскивать нас они права не имеют…

— Право… — с сомнением проговорил Хробак. — Какое теперь на Хлебичке право, интересно?

Встречал их местный гражданский чиновник, явно слегка растерянный и тормозной. Его сопровождали весьма примечательные личности: три высоких, плечистых голубоглазых блондина неопределенного возраста, идеально причесанные и гладко выбритые. Горчичная форма без знаков различия сидела на них идеально, сапоги были начищены до блеска.

— Экипаж легкого катера «Эрнест»? Адам Урбанек, администрация космопорта… Это — представители «И. Г. Крафтшофтиндустри», специалисты ЧВК «Милый Августин» Вы с частным визитом? С собой только личные вещи?

— Да-да, вот — мистер Хробак приехал забрать семью отсюда на Ярр, а я — судовладелец, оказываю ему услугу, и заодно посещу кое-какие достопримечательности. Какие-то проблемы?

Вперед шагнул один из блондинов — вроде как самый старший.

— Аллес гут, — сказал он. — Никаких проблем. У вас двое суток — после этого Хлебичек будет закрыт для посадки и выхода на орбиту на неопределенный срок. При всем уважении к Ярру и его монарху — таков установленный порядок.

— Установленный кем? — не выдержал Сью.

Блондин был невозмутим:

— Руководством, конечно. Ганс, Йохан, — он сделал знак рукой и его спутники-соратники заняли позиции рядом с дверями шлюза, каким-то механическим движением сдернув с плеч лазганы и щелкнув каблуками. — Это для безопасности вашего имущества, поймите меня правильно. Если будут какие-то проблемы — обращайтесь во временный офис ЧВК «Милый Августин», он располагается в здании администрации космодрома. Спросите оберста… то есть, конечно, герра Бёльтера — это я. Дас ист кля?

— Понятно, что уж там. Общественный транспорт работает, мистер Урбанек? Мы сможем попасть в город?

Вместо чиновника снова ответил герр Бёльтер:

— Гражданская жизнь на Хлебичке не нарушена, всё работает в штатном режиме. Порядок есть порядок. И да, мы ведь не будем напоминать вам о том, что вы не можете выносить корабля ничего кроме верхней одежды и вещей первой необходимости весом не более полутора килограмм, верно?

— Элементы национального костюма не запрещены? — прищурился Виньярд.

Блондин поиграл желваками:

— Не запрещены. Всего хорошего! — и, щелкнув каблуками, зашагал прочь, придерживая под локоток несчастного Адама Урбанека.

Глава 19 В которой проходит товарищеский матч по футболу

Глава 19

В которой проходит товарищеский матч по футболу

— Да их тут тысяч пять, не больше! Какого хрена ваше ополчение не вышвырнет этих «милых августинов» с планеты?

Они шагали по уютному бульвару в центре Крумлова. Шумели зелеными ветвями каштаны, кирпичные трех- и четырехэтажные домики с черепичными крышами и цветочными горшками на подоконниках выглядели опрятно и чистенько. Окружающие кафешки были заняты «туристами», которые не стесняясь носили горчичные кители, пусть и без знаменитых пугающих петлиц с молниями…

Этот бессмертный хит несся из каждой пивной, где отдыхали альтрайты. Они оценили замечательное местное пиво, уютные и зеленые городские улочки, так похожие на родной Нойшванштайн, и красоту местных девушек, что уж там. Веселье альтрайтов было вполне искренним, и не дай Господь кому-то хотя бы намекнуть, что незваным гостям тут не рады. Леденящий душу мотив «августина» доносил запах пепелищ, трупного разложения и пороховой гари.

Хробак сжимал кулаки, добела напрягая костяшки:

— У них кишка тонка. Они никогда не променяют свой размеренный быт на грохот сражения. То ничтожное количество бойцов, которое у нас имелось — все служит в ВКС, и сейчас вроде как интернировано на орбите.

— Но хлебичан — миллион! Неужели не найдется…

— Ну я — нашелся. И я — на Ярре. Это такой народ, такая страна. Нас бы кишочники уделали, дай только срок. Несмотря на то, что их — триста тысяч, а нас, как ты сказал — миллион! Некоторым даже нравится сама идея, чтобы вернулись «августинцы» — это дает возможность и дальше жить своей жизнью, главное — не поднимать голову слишком высоко… Ладно. Тебе — вон туда, там лавка Бышика. А я — к своим, отец на пикапе уже ждет — вон, можешь рукой помахать… Нахрена тебе этот Бышик вообще? Плюнь, поехали с нами!