Свет. На горизонте был свет.

Я засмеялась.

— Вижу! Это конец Кромки, мы дошли.

Вместе мы заковыляли навстречу встающему солнцу. Пока мы шагали, свет все усиливался, освещая долину вокруг болезненным желтым светом. Когда стало достаточно светло, я поглядела на Генерала.

Габриэлла улыбнулась мне в ответ. Она тяжело дышала и держалась за бок, чуть ниже обвивающего ее грудь провода. У нее за спиной я увидела яркие красные точки, уходящие в ту сторону, откуда мы пришли.

— Ты ранена. Нам надо остановиться.

Но Генерал неотрывно смотрела на горизонт.

— Не сейчас. Мы почти дошли.

Постепенно становилось теплее, пронизывающий ночной холод отступал.

Я сосредоточилась на ходьбе, шаг за шагом, вперед. Провод дернулся. Я обернулась и увидела, что Генерал сосредоточенно смотрит вперед.

— Что? — прохрипела я.

Светлая полоса на горизонте не сдвинулась. Все тот же блеклый свет.

— Мы должны были бы уже оказаться снаружи, — прошептала девочка. — Если мы шли на восток, мы бы уже вышли.

Я закинула руку за спину, нащупывая сумку с вещами, которые мы набрали из разбитого корабля. Вот он, грачиный компас.

«Восток», — взмолилась я, положив компас на ладонь.

Стрелка показывала направление ровно на восток. Выругавшись, я прошла несколько шагов в сторону, но стрелка не сдвинулась, лишь слегка качнулась. Заорав во всю глотку, я бросила компас в песок.

Из песка появилась рука и поймала компас. На руке были разбитые ногти и серые куски мяса.

Я закашлялась и попыталась убежать, забыв про провод. Через несколько шагов привязь натянулась, и я упала лицом вперед. Ища опору, я нащупала рукой что-то холодное и мягкое. Человеческое лицо.

Меня обуял ужас, и я орала, пока Генерал не закрыла мне ладонью рот.

— Что такое? — крикнула она.

Я начала судорожно ощупывать землю вокруг себя, но чувствовала только песок, горячий на поверхности и холодный ниже.

— Ничего, — прошептала я.

Я оглядывалась по сторонам в надежде найти хоть что-то, пока внезапно не заметила, что исчезли даже наши следы.

— Что это за место? — неуверенно спросила девочка. — Мы сможем найти помощь?

«Грач. Спиндиго. Лонграйдер, — голос Авгура звучал так отчетливо, будто он стоял у меня за спиной. — Хель».

— Это Кромка, — прохрипела я. — И здесь нет никого. Кроме Ловцов.

— Здесь должно быть хоть что-то. Согласие…

— Нет.

— Почему нет?

По голосу было слышно, что она отчаянно пытается справиться с паникой.

«Потому что это темная сторона луны. Потому что она обращена в пустоту, и люди не могут этого выдержать. Потому что с этим местом что-то не так, и никто, кто сюда попадал, не возвращался обратно. Потому что здесь правит Хель Конвертер».

— Нам нужно выбираться, — прошептала я.

— Мы бы вышли отсюда, если б ты не сбила нас с курса, — я увидела, как глаза Генерала наливаются слезами. — Ты не хочешь, чтобы мы выбрались. Ты знаешь, что тебя ожидает там. Ты дождешься, пока я умру, и тогда… — Она тяжело закашлялась. Наконец, оставив свои обвинения, она села на песок рядом со мной.

— Какой план?

Я поглядела на темное небо.

— Идти.

* * *

— Сейчас что-то будет.

Слова резко вырвали меня из ступора. В голове тяжело ухало от каждого шага, в глотку будто насыпали стакан песка.

— Что? — я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как девочка падает в обморок. Я подошла ближе. В неверном свете ее лицо казалось белым, и, расстегнув на ней куртку, я поняла почему: и рубашка, и импровизированный бинт полностью пропитались кровью.

— Идиотка, — процедила я, нащупывая аптечку.

Почему она ничего не сказала? Наконец я нашла у себя за пазухой сумку с медикаментами. Внутри оказалось пусто, только бутылка алкоголя и грязные тряпки.

— Молони, мудак ты эдакий, — выругалась я.

Я сорвала бинты с Генерала. На боку кровоточила рана, из-за крови было невозможно понять, насколько глубокая. Я открыла бутылку с мескалем. От запаха алкоголя подступила тошнота.

— Прости, — прошептала я и вылила немного жидкости на рану.

Генерал очнулась, яростно выругалась, и тут же вырубилась снова. Я приложила к ране тряпки и примотала единственным, что у меня было: проводом, который нас связывал.

Откинувшись, я отдышалась. Жара была нестерпимой, будто в полдень посреди Пустошей, и сначала мне показалось, что в глазах рябит от солнца. Но солнца не было. Я посмотрела снова и увидела силуэт на гребне. Фигура молча смотрела на меня.

— Кто здесь? — закричала я. Фигура не сдвинулась.

Меня затрясло. Я попыталась нащупать за спиной что-нибудь, чем можно обороняться. Но вместо бутылки мескаля мои пальцы нашли полуразложившуюся плоть. Я отдернула руку.

Молони лежал рядом с Генералом, из разбитого черепа текла кровь. Он открыл свои пронзительные голубые глаза и посмотрел на меня.

— Нет, — в ужасе прошептала я. — Нет, ты мертв!

Пират криво ухмыльнулся.

— Рыбак рыбака видит издалека.

— Я не умерла.

Зажмурившись, я со всей силы сжала кулак, надеясь, что боль от впившихся в ладонь ногтей вернет меня к реальности. Но когда я открыла глаза, вокруг был все тот же призрачный свет, все та же фибергласовая ухмылка.

— Я схожу с ума.

Мертвец засмеялся.

— С ума?

— Что это, что происходит?

Он перевел взгляд на беззвездное небо.

— Это Суплицио.

— И как нам отсюда выбраться?

— Никак, — Молони засмеялся, перевернувшись на бок.

Стиснув зубы, я схватила Генерала и потащила к себе. Видимо, это было больно, потому что она застонала. Достаточно громко, чтобы я остановилась.

— Что? — она очнулась и поглядела на свой бок. — Ох.

Я с трудом ловила воздух, пристально глядя на Молони.

— Нам надо уходить.

— Уходить? — Генерал поднялась на локтях. — От кого?

Она огляделась вокруг, не обратив внимания на труп.

— Ты что, не видишь?

Нахмурившись, она посмотрела на меня. Потом перевела взгляд мне за спину, засмеялась и достала бутылку с мескалем, кое-как дотянувшись.

— Эта хрень добьет тебя еще быстрее, чем жара, — покачнувшись на одном локте, она внимательно поглядела на бутылку. — Но ты, наверное, права.

Я не успела ее остановить, и она открутила крышку и приложила бутылку к губам.

— Спасибо, Молони, — сказала девочка.

Молони у нее за спиной нахмурился. Из черепа упал кусочек мозга.

— Это моя куртка, — ответил он.

Я взяла у Генерала бутылку.

* * *

— Знаешь, что я ненавижу? Обувь. Армейские берцы уродуют ноги. Нас запихивают в них совсем мелкими, они изменяют форму стопы, и больше ты не можешь носить ничего. Сянь говорила, ноги становятся похожи на древесные корни.

— Сянь?

— Сянь — моя лучшая подруга.

Я давно оставила попытки определить направление. Солнца не было, и вокруг ничего не двигалось.

— Куда вы идете? — спросил Молони. Он держался в нескольких метрах позади. — Так туда не дойдешь.

— Куда?

— В ад.

— Оставь меня в покое. Ты мертв.

— Я что? — нетвердым голосом переспросила Генерал.

— Ничего.

Я не стала говорить ей про Молони. Не имело смысла, если она все равно его не видит. И про шевелящееся кладбище у нас под ногами я ей тоже не сказала.

— Прости, — прошептала я. — Прости. Если б за мной не охотились, ты была бы уже…

— Мертва, — оборвала меня Генерал, открывая бутылку. — Авгур был прав. Я умерла уже в тот момент, когда ты нашла меня, и теперь просто оттягиваю неизбежное.

Покачиваясь, она прошла над разлагающимся трупом, который не могла увидеть.

— Эх, надо было дать Главнокомандующий закончить начатое, — пробормотала девочка. — Была бы торжественная церемония, кремация. Никогда не думала, что закончу… вот так.

Она опрокинула в себя бутылку, большую часть пролив на подбородок.

— Восемь наград. Две из них высшие. Вот что обо мне бы помнили. Но теперь я буду навсегда погребена в песках на пару с ренегаткой, никто обо мне не вспомнит, никто не расскажет… — Она тяжело рухнула набок.

Из песка появились пальцы, прикоснулись к ее волосам. Я схватила сначала бутылку, потом Генерала за руку, подняла ее на ноги, чтобы не добрались мертвецы.

— Нет, — прохрипела она.

— Нам надо двигаться.

— …исполнять приказы… — она закатила глаза и опять начала заваливаться, и я подхватила ее сзади.

Из песка у меня под ногой показался череп, я отпрыгнула в сторону, чуть не уронив Габриэллу. Уйти хотя бы от мертвецов, и пусть они остаются мертвыми, это уже будет успех.