Следы, которые они оставили, когда шли сюда, были занесены снежной бурей и Жюлю не оставалось теперь ничего другого, как довериться своему врожденному чувству ориентации в пространстве, выбирая направление движения. Хотя в тот момент он даже не был уверен, имеет ли это какое-то значение. Оказавшись в лагере, он и его люди вряд ли найдут там для себя подходящее убежище от урагана подобной силы. Одно он знал твердо: в таких ситуациях необходимо все время находиться в движении, потому что, если сейчас остановиться и покориться метели, это все равно что согласиться на неминуемую смерть от обморожения. А у Жюля на этом свете оставалось еще слишком много незавершенных дел, чтобы он сдался с такой легкостью.

Земля у него под ногами была покрыта слоем снега, который, в свою очередь, был покрыт тонкой коркой льда. Всякий раз, когда он, несмотря на ураганный ветер, с огромным трудом переставлял ноги, наст издавал хрустящий звук. Глаза Жюля к этому моменту уже практически ничего не видели. Но даже если бы он мог их открыть достаточно широко и оглядеться вокруг себя, то вряд ли заметил бы край болота, покрытого, как и все вокруг, толстым слоем снега и льда.

Сделав очередной шаг, нога Жюля вместо того, чтобы коснуться земли под слоем снега, неожиданно погрузилась по колено в замороженную грязь топкого болота. Жюль на какое-то время потерял равновесие, подался вперед и еще глубже погрузился в трясину, но многолетняя тренировка спасла его и на этот раз, заставив крепче сжать руку Ли. Правда, в результате он потянул за собой и остальных, после чего они втроем оказались в холодной жидкой топи.

Жуткий холод сковал тело, но и теперь Жюль не впал в панику. Он прекрасно осознавал те опасности, которые могли поджидать их в болоте, — животные, обитавшие в трясине, поедали друг друга и всех, кто попадал туда с поверхности, а также некоторые наземные твари, которые иногда забредали в болото, чтобы поохотиться на его обитателей. Правда, считалось, что большая часть этих созданий никогда не нападает на объекты ростом с человека, но Жюль не собирался тешить себя подобными иллюзиями. Он непременно хотел выбраться из болота и как можно быстрее.

В течение нескольких секунд он нащупывал дно пытаясь встать на твердую опору. Двое его людей вряд ли могли чем-то помочь в такой ситуации. Внезапное погружение в трясину сильно напугало их и сейчас они действовали скорее инстинктивно, беспомощно размахивая руками и лишь отвлекая Жюля, который никак не мог собраться с мыслями и найти способ, как им всем выбраться из болота.

Холод начал уже проникать сквозь кожу, сковывая морозом мышцы. Постепенно Жюль начал терять чувствительность ног. Даже если в этом болоте не водятся те отвратительные твари, ему следовало побыстрее выбираться, если он не хотел отморозить ноги.

Он сконцентрировался и попытался определить путь назад, к краю болота. Слякоть вокруг него липла к ногам и тянула назад, каждый шаг давался Жюлю с превеликим трудом, словно он пробирался сквозь тягучую патоку. Мускулы его ног, которые развивались на планете, где сила тяжести втрое превышала земную, выдержали, когда он тащил вслед за собой из топкого болота двух своих приятелей. Человек, рожденный на планете с нормальной силой тяжести, никогда не справился бы с подобной задачей.

Сделав четыре шага, Жюль наконец вернулся к краю болота и ступил на твердую землю. Ли, который хоть и был напуган, но не впал в панику, держался сразу за Жюлем, а Филипп, как и ранее, замыкал цепочку. Жюль начал ощупывать землю, пытаясь найти надежную опору, за которую можно было бы ухватиться и в конце концов отыскал большой камень, вполне подходящий для этой цели. Он напряг руки и начал постепенно вытягивать себя и своих приятелей из болота, как вдруг почувствовал, что нагрузка сзади резко уменьшилась. В тот же миг над болотом разнесся громкий крик, который перекрыл даже рев урагана.

Филипп выпустил руку Лии теперь стоял по пояс в студеной болотной жиже.

— Я не могу двигаться! — вопил он. — Что-то держит и не пускает меня!

Со своего места Жюль никак не мог разглядеть, действительно ли кто-то напал на Филиппа, но понимал, что чувствительность всех органов его тела, расположенных ниже талии, сейчас очень мала. Вполне возможно, что на него действительно напало какое-нибудь животное, обитающее в болоте, а может быть, его нога просто запуталась в каком-то болотном растении. Сказать точно сейчас было невозможно.

Хуже всего было то, что сам Филипп был твердо уверен в том, что подвергся нападению и начал неистово и яростно молотить руками по болотной жиже вокруг себя, пытаясь таким образом отогнать животное, каким бы оно ни было и в то же время дрыгал ногами, стараясь освободиться от того, что его удерживало. Все это в конечном итоге привело к тому, что он потерял равновесие. Он упал ничком в грязь и на какое-то время болотная жижа накрыла его с головой. Потом, правда, ему удалось вынырнуть из трясины и он уже мог свободно дышать, однако то кратковременное погружение еще больше усилило его паническое состояние. Он начал дергать свою правую ногу, пытаясь освободить ее от того, что мешало двигаться. Крики ужаса смешивались с его хриплым дыханием.

Жюль всей душой хотел помочь ему, но практически ничего не мог сделать. Он не осмеливался оторвать руки от камня, так как в противном случае сам немедленно соскользнул бы обратно в болото. А кроме того, если на Филиппа действительно напала какая-нибудь болотная тварь, она наверняка затем принялась бы за Жюля и Ли. Поэтому он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как его охваченный ужасом товарищ по экспедиции ведет бешеную борьбу с трясиной. Три раза Филипп с головой погружался в болотную жижу и всякий раз каким-то чудом ему удавалось выныривать оттуда, чтобы сделать несколько вдохов, с каждым разом он оставался на поверхности все меньше и меньше времени. И вот Филипп в очередной раз исчез в болоте. Но после этого он уже не выбрался на поверхность. Над трясиной лишь взметнулась его рука, сделала несколько последних взмахов и окончательно пропала в холодной жиже. Поверхность болота вспучилась поднимающимися из глубины пузырями, но вскоре успокоилась.

Жюль из последних сил вытянул из болота себя и крепко ухватившегося за него Ли. Агент СИБ никак не мог простить себе то, что оказался неспособным спасти жизнь своего товарища по охотничьей экспедиции. И хотя он едва знал Филиппа — так, шапочное знакомство, — Жюль тем не менее совершенно искренне хотел помочь ему выбраться из трясины. То обстоятельство, что Филипп был сослан на эту планету за государственные преступления, служило слабым утешением. По убеждению Жюля, ни один* человек, какие бы преступления он ни совершил когда-то, не заслуживал такой ужасной смерти.

Он заставил себя отвлечься от этих грустных мыслей. Ведь они двое были все еще живы, а ураганный ветер и не думал стихать. Ему казалось, что ноги его находятся где-то за миллиарды километров от него, настолько их чувствительность была притуплена адской стужей и мучительной борьбой с болотом, но он не посмел даже помыслить об отдыхе — снегопад был такой, что, остановись он на месте хотя бы на пару минут, его неминуемо с головой накроет белым покровом. Они во что бы то ни стало должны были продолжать движение.

Без особых церемоний Жюль дернул Ли за шиворот и поставил его на ноги. Тот начал ныть, что слишком устал и не может идти дальше, но Жюль даже не стал слушать его. Он уже потерял одного своего человека, хотя и не мог физически ему помочь, но второго он должен спасти. Он грубо дернул Ли за руку и тому не оставалось ничего другого, как, спотыкаясь, брести вслед за своим командиром.

А метель все бушевала вокруг, завывая, как стая голодных волков. Жюль брел, не отрывая глаз от дороги — во-первых, чтобы снег не залеплял лицо, а во-вторых, чтобы не оступиться и вновь не оказаться в болоте. У него не было ни малейшего понятия, в каком направлении они сейчас шли, но это его не особенно беспокоило. Своей главной задачей на данный момент он считал движение, чтобы обеспечить циркуляцию крови по всему телу и таким образом избежать переохлаждения — насколько это было возможно в такой жуткий мороз. Он не знал, как долго могут продолжаться подобные ураганные метели на Гастонии, но был уверен, что когда-нибудь это должно закончиться. Если они с Ли смогут сопротивляться непогоде до окончания бури, то затем, когда немного потеплеет, можно будет хоть как-то сориентироваться на местности и отыскать путь для возвращения в деревню.

В такой холод Жюль запросто мог отморозить себе пальцы на ногах и хотя пока еще он чувствовал ступни, это было скорее ощущением, что у него что-то есть ниже щиколоток. Мышцы его ног были привычны к тройной силе тяжести, но даже они начинали сдавать от длительного нечеловеческого напряжения. Брюки его были покрыты толстым слоем грязи и льда, влажная ткань облепила бедра. Невероятным усилием воли он заставлял себя двигаться вперед, поочередно переставляя ноги в этом бесконечном и адски мучительном походе.

Так, минута за минутой, час за часом они брели по этой ледяной пустыне. Буря продолжала неистовствовать, мороз колол словно иголками. Каждая снежинка, попадая на кожу, вызывала ощущение, словно в это место ударило пушечное ядро. И хотя меховая одежда давала им хоть какую-то защиту от стужи, у людей появилось желание скинуть ее и остаться голыми, настолько она была тяжелой и сковывала движения. Ли, который был уроженцем планеты с нормальной силой тяжести, испытывал неизмеримо большее физическое напряжение, стараясь не отстать от Жюля. Несколько раз он падал без сил и более выносливый житель ДеПлейна вынужден был поднимать его и ставить на ноги. И несмотря на причитания Ли, несмотря на его протесты, не обращая внимания на его неоднократные призывы остановиться и хоть немного отдохнуть, Жюль продолжал движение вперед, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы победить собственную усталость.