Его провели в комнату, которая даже на любой другой планете могла бы сойти за богато обставленную гостиную — удобная мебель, столы из резного дерева, круглые коврики, верхнее рассеянное освещение и даже чувствительный радиоприемник в углу. Будь он где-нибудь в другом месте, Жюль, пожалуй, даже не обратил бы внимания на обстановку. Но на Гастонии любой из имевшихся здесь предметов казался чудом, которое требовало объяснения своего появления на этой планете.

... Женщина вошла в эту комнату через другие двери. Она была одета в красное платье восточного типа с золотой вышивкой, на ногах у нее были шелковые туфли с меховой отделкой, поверх платья — темно-синяя накидка с меховой же опушкой по краю. Когда Жюль взглянул на лицо этой дамы, сердце у него в груди замерло. Вышагивая по ковру, к нему приближалась Таня Борос, бывшая вдовствующая герцогиня Свинглтон, бывшая наследница Двадцатого Сектора... и единственная дочь печально известного Бастарда Баньона, претендента на императорский трон, чей тщательно подготовленный заговор пару лет назад пресекла именно семья д’Аламбер.

Несмотря на то, что суровый климат Гастонии мог достаточно быстро состарить любого человека с другой планеты, Таня Борос выглядела такой же прекрасной и юной, как прежде. По-видимому, годы, проведенные в ссылке на этой планете, милостиво обошлись с этой женщиной, хотя Жюль был уверен, что если она когда-либо и появлялась в деревне, то лишь на миг. Да, жизнь на этой роскошной вилле мало походила на те условия, на которые рассчитывал Император Стэнли Десятый, когда заменил смертный приговор, вынесенный этой женщине, на пожизненную ссылку после того, как она отреклась от всех своих титулов и приняла присягу на верность Империи.

Жюль сейчас ругал себя самыми последними словами за то, что не предусмотрел встречи на Гастонии с этой женщиной. Ведь это именно его стараниями ее упекли на вечное поселение в эту дыру, а он за прошедшие годы даже ни разу не вспомнил о ней. Отчасти это произошло потому, что он был занят другими делами, но главная причина заключалась в том — и у Жюля это не вызывало и тени сомнения, — что о всех, кто попадал на Гастонию, думали как о мертвых. Теперь он понял, как ошибался.

Требовалось молниеносно принять единственно верное решение. Таня Борос встречалась с ним несколько лет назад, когда он действовал под именем дю Кло, массажиста и культуриста с планеты Пуритания. Тогда он двигался упругой походкой атлета и напускал на себя чопорный, подчеркнуто надменный вид. Он тогда относился к этой женщине свысока и говорил различные колкости прямо в лицо знатнейшей аристократке. Тогда у Жюля было гладко выбритое лицо, если не считать тонких усиков, говорил он с легким прононсом. А поскольку на Гастонии слыхом не слыхивали ни о каких бритвенных принадлежностях, лицо его — впрочем, так же, как и лицо любого другого мужчины на этой планете, — теперь было наполовину скрыто пышной бородой. Это могло быть ему на руку. Жюль немного опустил свои плечи, якобы под действием тяжелой ноши, которая лежала на них и слегка согнул шею, так что его подбородок тоже немного опустился и сейчас находился почти на уровне плеч. Он заставлял себя все время говорить медленно, растягивая слова. Главная его цель заключалась в том, чтобы человек, стоявший сейчас перед этой женщиной, как можно меньше напоминал ей того, с кем она встречалась когда-то.

— Что вы тут делаете? — спросила она резко. По ее тону со стороны могло показаться, что представительница высшего света в эту минуту отчитывала строптивого слугу.

— Да я, госпожа, вовсе и не собирался сюда приходить, — проговорил Жюль. По ходу разговора он все время импровизировал, стараясь создать характер, по возможности очень далекий от дю Кло и сейчас стоял, смущенно потупив взор и все время неуклюже переминался с ноги на ногу. — Я и мой товарищ, который со мной, мы простые охотники из деревни. Нас захватила буря и мы отстали от остальных наших друзей, а потом...

— Смотри мне в глаза, когда отвечаешь.

— Ах, нуда, простите меня, госпожа. Так или иначе, мы потерялись, а потом мой приятель упал и мне пришлось, значит, тащить его. Затем налетела буря, а когда она прекратилась, тут я и увидел ваш дом, на холме. Я подумал тогда, что, может, мне помогут здесь и тогда...

— Так ты затащил его на себе на самую вершину холма? — Глаза у Тани Борос сузились и она пристально оглядела стоявшего перед ней человека.

Агент широко ухмыльнулся ей, показав зубы.

— А что ж не затащить, госпожа, не такой уж он и тяжелый. Когда тебе приходится целыми днями таскать воловеров из болота, неужели вы думаете, что тяжело такого парня протащить на себе какую-то сотню метров?

Женщина смотрела на него со все большим вниманием и особенно пристально изучала лицо Жюля — слишком пристально, чтобы он мог оставаться спокойным.

— Так как, говоришь, тебя зовут? — спросила она.

— Брехт, госпожа, Эрнст Брехт. А можно, я положу своего приятеля где-нибудь здесь? А то мне становится что-то тяжеловато.

— Нет, нельзя, — она обошла вокруг него, разглядывая со всех сторон, а потом еще раз внимательно осмотрела его лицо. — Скажи-ка, Эрнст Брехт, а когда ты в последний раз был на Земле?

— Нет, госпожа, на Земле я не был. Ни разу в жизни. Так и не довелось. Да и как, спрашивается, я смог бы это сделать? Это только для богатых и благородных.

— Тогда откуда мне знакомо твое лицо? — она не столько спрашивала у Жюля, сколько у самой себя.

— Не могу знать, госпожа. Про себя могу сказать, что если бы когда видел вас, то никогда не забыл бы. Такая вы хорошенькая. А может, вам приходилось бывать на Исландии? Ведь это оттуда я попал на Гастонию.

— Я никогда даже не слышала об Исландии.

— Это очень плохо, госпожа. Вот уж где хорошо по-настоящему, так это на Исландии. Как было бы здорово снова оказаться там — светло, тепло, а какое там солнце! Если когда попаду снова туда, больше никогда и никуда уже не поеду. И зачем только я натворил столько ужасных дел...

— Ах, замолчи сейчас же! — раздраженно прервала его Таня Борос.

Жюль сказал бы, что она сейчас вела себя так, как обычно ведет себя ребенок — именно это обстоятельство он использовал. Ее не волновало ничто в этом мире, если оно не укладывалось в те рамки, которые она определила для себя.

Повернувшись к своему приспешнику, Таня распорядилась:

— Этот деревенщина не представляет для нас никакой угрозы. Подождите, пока окончательно стемнеет, а затем посадите его вместе с приятелем в вертолет. Высадите их поближе к остальной группе охотников и пусть катятся на все четыре стороны. Только сделайте так, чтобы остальные вас не заметили.

Затем она обратилась к Жюлю:

— Так вот, господин Брехт, настоятельно рекомендую тебе запомнить одну вещь. Я тотчас узнаю обо всем мало-мальски важном, .что происходит в деревне. У меня есть люди, которые немедленно доносят мне обо всем. Я не хочу, чтобы ты начал болтать там об этом доме, ясно? Если же ты не послушаешься моего совета, я очень расстроюсь и мне придется предпринять кое-какие шаги, чтобы ты замолчал навеки. Ты все понял?

Жюль громко сглотнул слюну.

— Да, госпожа.

Тот охранник, который привел Жюля к Тане Борос, явно удивился такому решению.

— Почему бы нам просто не прикончить его и навсегда покончить с этим делом? — спросил он. — Уверен, что никто не хватится его.

— Ты слышал приказ. Теперь исполняй.

Таня Борос тут же гордо покинула комнату.

Охранник был слегка сбит с толку таким распоряжением, но лучше, чем кто-либо другой, понимал, что значит ослушаться приказа этой дамы. Грубо схватив Жюля за руку, он проговорил:

— Шагай туда, мужлан.

Жюль тоже был озадачен таким поступком Тани Борос. Насколько он помнил, эта дама, принимая активное участие в заговоре своего отца, не совершила ни одного убийства — она была слишком ленива и излишне занята собой, чтобы заниматься этим, — Жюль тем не менее не был уверен, что сам факт такого преступления мог остановить ее. Если бы он оказался на ее месте, то не мешкая тут же прикончил случайного свидетеля. Жюль уже был готов вступить в схватку в случае угрозы и сейчас обрадовался, что этого не произошло. Его абсолютно не интересовало, каковы зубы у этого дареного коня. . ,

Пока охранник выводил его из дома, Жюля не покидало беспокойство. Да, в этот раз Таня Борос де узнала его, но им придется встретиться еще не раз — Жюль был в этом уверен, — и тогда ситуация может измениться.

ГЛАВА 10 ИЗМЕНА

ГЛАВА 10

ИЗМЕНА

Когда Иветта покидала корабль-казино на планете Бромберг, она прихватила с собой множество специальной аппаратуры, включая миниатюрный микроволновый передатчик. Аппетиты пиратов разгорелись с невиданной силой после того, как их нападение на корабль четы Бейвол закончилось столь сокрушительной неудачей, но тем не менее следовало бы еще больше подогреть их интерес. Ведь, используя какие-то собственные каналы информации, главарь пиратов мог решить, что «Парадиз» не стоит тех жертв, которые сулят дальнейшие налеты на этот корабль. Задание Иветты заключалось в том, чтобы убедить его в обратном, а для этого ей просто необходима была помощь изнутри — из среды пиратов.

К этому времени разведывательному управлению Имперского Космического Флота уже удалось внедрить во властные структуры пиратов одного своего человека — капитана Поля Фортье. Разведчик из Космического Флота в настоящее время занимал должность заместителя главы крупного бандформирования и время от времени присылал своему командованию весьма ценную информацию — сообщаемые им сведения позволяли имперским силам держать ситуацию под контролем. Но выходить на связь он мог только тогда, когда была гарантирована его полная безопасность от провала. Командование Космического Флота подошло вплотную к тому, чтобы разом ликвидировать всю эту банду, но тут от Фортье поступила секретная информация, в которой сообщалось о наличии гораздо более широкой организации заговорщиков, охватившей своими щупальцами чуть ли не всю Империю. Главное командование немедленно отменило свое решение о ликвидации пиратской банды, позволив ей действовать и дальше, а Фортье было поручено попытаться как можно глубже внедриться в среду заговорщиков. Вскоре после этого была выявлена причастность к заговору Гастонии и к операции подключилась Служба Имперской Безопасности. Иветта рассчитывала, что вместе с Фортье им удастся уничтожить паутину заговорщиков до того дня, на который было назначено восшествие на престол принцессы Эдны. До назначенной даты оставалось совсем немного.