— Прости меня… прости…

Он еще на мгновение задержал Митоса в объятиях, потом поднялся и понес его обратно в церковь, где осторожно опустил рядом с алтарем. Не зная, что делать дальше Мак вопросительно посмотрел на Джо.

— Он оставил мне некоторые распоряжения, на случай если… — голос Наблюдателя был непривычно хриплым, глаза блестели, — его имущество… Завещание. Он хотел, чтобы его кремировали, пепел развеяли… — Джо внезапно замолчал и Дункан понял, ему не мерещится, что они оба это видят.

Не веря собственным глазам, друзья смотрели, как тело Митоса оплели белые молнии квикенинга, рождающиеся из самой земли и воздуха. Похожая на скелет фигура внезапно обросла плотью, пергаментная кожа вновь стала молодой и упругой, волосы — густыми и темными. Возвращающаяся жизнь сотрясла тело и одновременно, с первым вздохом широко раскрылись глаза.

— Митос!

Дункан смахнул остатки слез с лица ладонью и, присев на корточки, дотронулся до его плеча — крепкого и сильного. Теплая плоть поверх твердых мускулов, буквально звенящая от энергии и жизни.

— Все хорошо, ты в безопасности — все закончилось, действительно закончилось.

Дункан обменялся с Джо радостной улыбкой.

— Маклауд? — Митос несколько мгновений переводил изумленный взгляд с него на Доусона, прежде чем его глаза обрели привычный блеск.

— Ты должен был взять мою голову, — сказал он почти разочаровано.

Разрядить обстановку саркастическим замечанием, показалось Дункану неплохой идеей:

— Сделаешь еще раз что-нибудь подобное и можешь не сомневаться, что возьму!

— Ты что же думаешь, — заявил Митос с улыбкой, — что я побегу подавать объявление в газету «Одинокий белый бессмертный ищет вампира или суккуба»? — он замолчал и огляделся по сторонам, — где она, кстати?

— М-м-м-м… Джо, — осведомился Маклауд, — куда делось тело?

Джо уставился на него с выражением «откуда я, черт побери, могу знать».

Митос позволил Дункану помочь ему подняться с пола и все трое обменялись тревожным взглядами.

— С вашего позволения, я притворюсь, что ничего этого не было.

Митос принял вид самонадеянной беззаботности, засунув руки в карманы и вздернув подбородок.

— Давайте-ка убираться отсюда, — предложил Дункан, чувствуя, что был бы не против поймать Старейшего на слове.