Где они и куда им ехать, Гаор совершенно не представлял, хотя… его дело рабское: приедет куда прикажут. Или привезут. Он следовал за Венном, держа приказанную дистанцию и даже не пытаясь запомнить дорогу или вообще как-то сориентироваться. Ему действительно стало всё равно. И когда они вдруг влетели в уже знакомый двор, он даже как-то удивился. Что, уже всё?

Да, оказалось, всё.

— Рыжий, оба в гараж, помоешь, проверишь, заправишь. Костюм и шлем в шкаф, увидишь там, — повелительно махнул ему рукой Венн и пошёл в дом, к приветливо улыбающейся ему из раскрытой двери Ларге.

Гаор пробормотал ему вслед положенную формулу повиновения, даже не заботясь о том, чтобы его услышали, и взялся за работу. Тело приятно ломило от езды, и блаженное чувство полёта ещё гуляло, как сказала эта сволочь, в крови. Всё ж таки дед, два дяди, ещё родичи… да, всё правильно, в крови у него полёт, а для чего его хранил на фронте и потом Огонь… увидим. Огонь справедлив, да, больше ему не во что верить, только во встречу у Огня. Ну, так и будем в это верить.

Гаор ещё возился с мотоциклами, когда Нисса прибежала звать его на обед.

— Да, госпожа Нисса, — откликнулся он, выпрямляясь и берясь за тряпку.

— А я по физике семь получила, — сообщила ему Нисса, — дура эта разоралась, — и стала передразнивать. — Я не могу поверить, тебе кто-то помогал, поэтому семь. А всё правильно и десять как нечего делать положено, представляешь, Або, ну, никакой справедливости. Ты сегодня геометрию мне сделаешь, понял?

— Да, госпожа Нисса, — ответил Гаор.

Пока она трепалась, он снял комбинезон и вымыл руки, и теперь она загораживала выход, а ему уже жрать хочется… хоть криком кричи. И слова ей не скажи: свободная! Нисса рассматривала его в упор блестящими чёрными глазами, слегка оттопырив и приоткрыв губы, и, наконец, нехотя повернулась и вышла, неумело качнув бёдрами. Гаор беззвучно выругался ей вслед, выключил свет и задвинул дверь.

В кухне тепло, светло, на столе, как всегда, три тарелки с едой и четвёртая с хлебом и большая кружка. Всё вкусно и сытно. Ларги не было. «Венна кормит», — догадался Гаор, усаживаясь к столу. О полученной от Мать-Воды пощёчине он старался не то что забыть, а не думать, и получилось это почти легко. И о подкалываниях Венна тоже. И тоже легко. Ну и откопал Венн, откуда он, из какой семьи, кто его отец, ну и что? Это уже всё так… неважно, как это он от Туала слышал? В алеманском языке есть такое время — давно прошедшее, вот оно самое и есть. А про Туала он зря подумал, надо забыть и даже про себя не поминать, а то… поймают, Венн горазд на слове ловить. Вот только чего он на нём, рабе безгласном, упражняется? Чтоб квалификацию не потерять или… додумывать не хотелось. Слишком страшной могла оказаться догадка.