— С ума сойти, какая идиллия! — весело сказал голос Венна за его спиной.

Гаора мгновенно подбросило и развернуло лицом к двери. Венн, весёлый, в кожаной с меховым воротником куртке стоял в дверях и оглядывал их блестящими смеющимися глазами. Первой нашлась Ларга.

— Добрый вечер, майор, — улыбнулась она.

— Добрый вечер, Ларга, — улыбнулся ей Венн. — Всё правильно, всё должно использоваться с максимальной эффективностью. Нисса, сочинение не пробовала ему поручить? Сочинения у него здорово выходят.

На последней фразе Венна Гаор ощутил смертный холод. Аггелы в Тарктаре, вот сволочь тихушная, это он про что? Нисса мгновенно собрала свои тетради и учебники и убежала из кухни.

— Всё, Рыжий, — встала, собирая своё шитьё, Ларга, — можешь идти отдыхать.

— Спасибо, госпожа Ларга, — пробормотал Гаор, настороженно следя за Венном: как бы не пришлось сейчас за руль садиться.

Но Венн кивнул, подтверждая распоряжение Ларги, и Гаор, гаркнув положенное: «Да, мой господин!» — вылетел из кухни как по сигналу боевой тревоги.

У себя в комнатушке он сел на кровать и прислушался: пока Венн внизу, ему лучше не выходить. Начальству на глаза не попадаться! — тоже усвоенная ещё в училище мудрость предков. Так что подождём, пока стукнет верхняя дверь, а пока переобуемся и… и немного полежим.

Гаор разулся, скомканные пропотевшие носки засунул в ботинки и вытянулся на кровати, закинув руки за голову. Гасить свет он не стал, опасаясь сразу заснуть. Ну что, раб, морда рабская? Живёшь? Тебе что сказали? Выживи, но не за чужой счёт. А ты? А что я? Я никого не подставил, чужого куска не взял. А Жук? Кервин? Они за тебя, из-за тебя погибли. И опять скажешь, что твоей вины в этом нет? Не скажу, есть вина, знаю, но… Но нельзя мне самому себя. Я на задании, в разведке. Не ври, самому себе не ври. Ты когда в последний раз папку открывал? После допроса ни разу, но… но нельзя было. В камере не в себе был, от боли ничего не помнил, не соображал. Ну, так сейчас открой и запиши. Нет, не могу, больно ещё. По-живому болит.

Он спорил сам с собой, понимая, что спор нечестный, что в поддавки сам с собой играет, выискивая не объяснения, оправдания. Аггел, он хочет жить, хочет выжить. Зачем? После всего… а вот что ещё будет? Всегда найдётся более страшное. Страшнее допроса под током? Страшнее пресс-камеры?

Где-то далеко стукнула дверь. Ну, будем надеяться, что это Венн убрался в свои комнаты, а, значит, можно сходить в душ и лечь спать. Он ещё раз прислушался и рывком поднял себя с кровати. Хватит скулить. Решил жить? Так живи.