Рядом кто-то хихикнул. Мажордом резко обернулся, и коридор сразу опустел.

— Не нарывайся, Дамхарец, — прошипел Мажордом.

— На что? — начал злиться Гаор.

У него работы в гараже выше головы, а тут этот придурок остроносый лезет.

— На что я могу нарваться, Мажордом? Чем ты меня испугаешь?

— Да я…

— Что ты? Своё отродье вместо меня за руль посадишь?

Такого удара Мажордом не ожидал, растерялся и замолчал. Обойдя его, Гаор вбежал в уже опустевшую спальню и стал переодеваться для работы в гараже. Вот аггел, из-за этой сволочи он опоздает, подставит парней.

Но он успел догнать их, и в гараж они вошли все вместе. Механик как всегда ни словом, ни движением не высказался ни по поводу его в полторы декады отсутствия, ни по поводу его появления. И что ему делать, тоже не сказал. То ли знал о распоряжении Фрегора, то ли не считал Гаора подчинённым и не хотел вмешиваться. Но Гаору было уже ни до чего. Лимузин, «коробочка», разъезжая легковушка… головы не поднять и спины не разогнуть. И шило в хозяйской заднице в любую долю проснуться может. Так что давай, крутись и поворачивайся.

Время до обеда прошло быстро и неожиданно спокойно. Никто его не дёргал, Летняк и Весенник помогали чётко, ни о чём не спрашивая, как, скажи, ничего не было. А может… Может, и впрямь ему, как говорил тот Старший, с просвечивающим из-под короткой редкой чёлки кружком клейма и офицерской, как он сейчас, вспоминая, понимает, выправкой и привычно командными интонациями: «Что раньше было, забудь, как не было», — забыть, как не было. Не было допроса, камеры, той девчонки и пацана-спецуры, не было их. Ни Резаного, ни Шестого. И Младшего, и Новенького не было. И той квартиры с окном-обманкой, где он отвалялся три положенных любому рабу на лёжку по болезни дня, не было. И не четыре дня, а… вроде, пятнадцать, путается в первых днях, но сволочи говорили, полторы декады, значит, так и есть, не будет он спорить, да, полторы декады он жил в комнатушке под лестницей в загородном доме, возился в гараже с тремя машинами и двумя мотоциклами, ездил в пробные поездки, сопровождал временного хозяина в его сумасшедших гонках по бездорожью, а вечером решал задачи по физике и математике для девчонки-двоечницы, племянницы… чьей? Кем приходится Ларга Венну? Экономка? Домоправительница? Не жена — это точно. И не мать его бастарда тоже точно. «А не всё ли тебе равно?» — спросил сам себя Гаор, аккуратно подтягивая удерживающую колесо гайку. И тут же ответил. Нет, не всё равно. Чтобы не ошибиться в слове, надо всё продумать, чтобы даже случайно не выскочила правда. Чтобы хорошо врать, нужна хорошая память. Древняя мудрость. И правильная.