На обед он шёл, уже приняв решение. Забыть, как не было. Правда… правда, это значит, забыть и Жука. Забыть, как простить? А вот это хрен вам! Не прощу! И что? Не забудешь? Аггел, не так, так этак…

Ни за столом, ни в курилке, куда он опять вместе со всеми зашёл выкурить дозволенную сигарету, никаких расспросов не было.

— Живой, паря?

— Живой.

— Ну и ладно.

И всё. И он, обводя взглядом привычно хмурые лица, обмениваясь молчаливыми улыбками со знакомыми, никого ни о чём не спросил. Что тут было, как было, почему кого-то нет, а какие-то лица новые… Живой, так живи. И дай жить другим. И не лезь, когда не зовут и куда не просят.

И после обеда та же молчаливая слаженная работа. Но через полтора периода Весенник будто случайно оказался рядом и шёпотом спросил:

— Сегодня не уходишь?

Гаор даже не сразу понял, о чём речь, а, поняв, мотнул головой.

— Про тренировку не говорили.

— Тогда не спеши.

И тут же отошёл. Гараж-то большой, работы на всех хватает.

Гаор досадливо прикусил губу. Аггел, как же он об этом не подумал?! Ладно, основное сделано, значит… значит, проверим, погоняем моторы на холостом ходу, послушаем, там подкрутим, тут протрём, вымоем, вычистим… да мало ли что можно придумать, чтобы как Плешак говорил: «хитрым мерином работать, чтоб и подхлестнуть не за что, и дыханию нетрудно». Они не свободные, им нельзя всё сделать и сесть, скажем, в «стуколку» кона два сгонять, или выйти покурить и потрепаться, рабу за работой головы поднимать не должно. Ну, и не будем.

Как решил, так и сделал. Вместе со всеми доработал до конца, сдал готовые машины механику, вернее, тот подошёл и молча постоял, наблюдая за ним, ни о чём не спрашивая и ничего не приказывая. И Гаор так же молча продемонстрировал ему готовность всех трёх машин к выезду. Механик кивнул и отошёл к другим рабам, такими же молчаливыми кивками отпуская их на отдых.

Гаор уже был у дверей, когда щёлкнул селектор и голос Фрегора капризно позвал.

— Рыжий!

Беззвучно выругавшись, Гаор бросился к селектору и нажал кнопку обратной связи.

— Рыжий здесь, хозяин.

— Ко мне! — рявкнула коробка. — Бегом! Как есть!