— Не выворачивали. Уже хорошо. Ещё где у тебя что лечено да не залечено? Ну же, Дамхарец, чего молчишь?

Гаор вздохнул и твёрдо посмотрел ей в глаза.

— Помнишь, ты сама сказала мне: не лезь, целее будешь. Помнишь? Ну, так я тебе сейчас это же скажу. Не лезь.

Первушка ответила ему таким же твёрдым взглядом.

— По краю ходишь, Дамхарец. Я всякого повидала. Не категорией, жизнью рискуешь. Думаешь, твой тебя защитит? Он сам… похоже, вот-вот…

Она оборвала фразу, но Гаор ни о чём её не спросил. Они постояли, молча глядя друг на друга.

— Ладно, — тряхнула головой Первушка. — Сейчас, смажу тебе. Чтоб заживало быстрее. А Вьюнка ты не гони. Его Сам к тебе приставил. Вместо Снежки твоей.

— Обойдусь без прислуги, — нехотя сказал Гаор.

— Обходись, — кивнула Первушка, смазывая ему ожоги на груди и животе серой мгновенно впитывавшейся мазью. — Только сначала подумай, стоит ли из-за Вьюнка тебе с Самим сцепляться.

Гаор понимал, что она права, но упрямо повторил.

— Обойдусь.

Первушка убрала тюбик в шкафчик с лекарствами и достала склянку с уже знакомой ему микстурой.

— Вот, выпей, чтоб спал и других криком не будил.

— А что? — Гаор взял у неё мензурку. — Кричал я?

— А было из-за чего? — ответила ему ехидным вопросом Первушка. — Пей давай.

Он послушно выпил горькую, но странно-приятную жидкость и стал одеваться.

— Ну, так где у тебя ещё что? — спросила Первушка, когда он уже застёгивал рубашку.

— Нигде, — буркнул Гаор. — Всё, спасибо, я пошёл. Мне ещё форму гладить.

— Чего-то ты прячешь, — задумчиво сказала Первушка, — что-то у тебя там ещё было. Ладно, не хочешь говорить не надо. Я всё равно найду.

— Где? — не выдержал Гаор. — В задницу ко мне залезешь, что ли?!