— А потом на тренировку. Я велел Раргу поработать с тобой.

— Да, хозяин, потом на тренировку.

— Всё! — решительно приказал Фрегор, — ступай.

— Да, хозяин, — выдохнул Гаор, вылетая за дверь.

А то если у хозяина шило проснётся, то не только ужина, но и сна не достанется.

И действительно: как ни спешил, а когда он влетел в казарму, из дверей столовой навстречу ему валил поужинавший народ. Гаор уже шагом — опоздал так опоздал, чего уж тут — вошёл в спальню. Аггел траханый, есть хочется… до головокружения. Покурить, что ли? Вроде у него оставалось.

Он вешал в шкаф комбинезон, когда за его спиной тоненький голосок сказал:

— А тебя Старшая по кухне зовёт.

Гаор резко обернулся и увидел мальчишку. Черноволосого, остроносого, с синим кружком на розовом от ещё не прошедшего воспаления лбу, в распахнутый до середины груди ворот тёмно-серой расхожей рубашки виден детский ошейник. Глядя на Гаора прямо, но опасливо, мальчишка зачастил:

— А ещё Медицина тебе велела к ней зайти. А я Вьюнок, меня тебе служить приставили, потому как ты хоть и купленный, а личный, и тебе прислуга и услада положена.

Прислуга, услада… Гаор перевёл дыхание, чтобы не сорваться на безвинного, если по большому счёту, мальца, и сказал:

— К Медицине я после Старшей зайду. Спасибо, что сказал, а в остальном брысь и чтоб я тебя не видел. Ни прислуга, ни услада твоя мне на хрен не нужны. Понял?

— Ага, — кивнул Вьюнок. — А что постирать ты мне дашь, или я сам из шкафа возьму?

— Сгинь! — рявкнул Гаор так, что вздрогнули соседи по спальне, вроде бы занятые своими делами, а Вьюнок вылетел в коридор.

Гаор выругался ему вслед длинным капральским загибом, переобулся и побежал в столовую. Раз Старшая по кухне зовёт, то опаздывать никак нельзя.

Дверь столовой была закрыта, и Гаор аккуратно постучал. Одна из девчонок-подавальщиц приоткрыла дверь и впустила его. Оказалось, надо проверить и наладить большую электропечь. Почему позвали его, а не кого-то из электриков, которых в «Орлином Гнезде» была большая бригада и парни всё толковые и знающие, Гаор понял, только обнаружив рядом с собой тарелку с бутербродами и кружку с горячим сладким чаем, которые ему незаметно подставили под левую руку, чтобы он мог есть и работать одновременно. Поломка была пустяковой. У него даже зашевелилась мысль, что её нарочно сделали, чтобы покормить его в обход и нарушение всех правил. Закончив работу и опустошив тарелку и кружку, Гаор громко сказал, что всё в порядке.

— Иди отдыхай, — кивнула ему Старшая.

Гаор молча поклонился ей и вышел.

Теперь в амбулаторию. Стукнув костяшками пальцев по косяку двери, Гаор вошёл. Первушка в своём неизменном белом подкрахмаленном халате кивнула ему.