— Вернулся, значит. Давай, раздевайся, посмотрю тебя.

— И что думаешь найти? — спросил Гаор, складывая рубашку на табурет.

— Всё снимай. А найти… — она пренебрежительно повела плечом, — ты в аренде был, мог и вшей, и чесотку подцепить. Да мало ли что. Это у нас за порядком следят, а там-то… мылся часто?

— Каждый вечер, — честно ответил Гаор, твёрдо держась версии, что полторы декады провёл в доме Венна.

— Ври больше, — фыркнула Первушка, осматривая и ощупывая его.

— Это ты с чего взяла, что я вру? — спокойно поинтересовался Гаор.

— Тебя током били, и сильно, — так же спокойно ответила Первушка, — вон ожогов сколько. После такого ты с декаду должен был в лёжку валяться, и ни пить, ни мыться тебе не давали. А то бы, — она усмехнулась, — не вернулся.

Такого Гаор не ждал и растерялся. А Первушка, насмешливо улыбаясь, продолжила:

— Ну, Дамхарец, так что с тобой там, в аренде твоей, ещё делали? Или ты не придумал, что врать? Фрегор знает, что ты под током побывал?

Гаор пожал плечами.

— Он меня ни о чём не спрашивал, — осторожно ответил он.

Первушка кивнула.

— Ну ладно, это, может, и сошло. А ещё что было? Остригли тебя чего?

Гаор угрюмо молчал. Первушка понимающе кивнула.

— Руки покажи. С руками у тебя что?

И сама, не дожидаясь его ответа, взяла его за правую руку, осмотрела уже почти нормальную по цвету и размеру кисть, провела пальцем по оставшейся на запястье борозде. Потом так же осмотрела левую.

— Сколько в наручниках был? Декаду? Больше? За что?

— Не твоё дело, — разжал Гаор губы.

— Руки спереди или сзади сковали? Ну-ка, давай я плечи тебе посмотрю.

Она сильно, со знанием дела ощупала ему плечи.