— Рыжий, — ответил Гаор, вытягиваясь в тёплой, пахнущей цветами и ещё чем-то очень приятным воде. — А вас?
— Я Розанчик, — ответила старшая, — а они… ну, пускай эта
— Пойдёт, — кивнул Гаор. — А что, постоянных имён у вас нет, что ли?
— А как придётся, — весело ответила Вертушка, укладываясь рядом с ним с другой стороны. — Розанчик, посмотри, как там с едой, он есть просил. Хочешь есть, Рыжий? Или так… закусончиком?
— Пожрать я завсегда и по полной норме, — серьёзно ответил Гаор. — А можно и двойным пайком, — и объяснил: — Сутки за рулём, а не ел.
— Ах ты бедненький!
— А отощал-то как, — кинулись они его щекотать и гладить по рёбрам.
Они немного побарахтались в воде, топя друг друга, и Гаор решил, что пора вылезать. И словно услышав его, хотя он и слова не сказал, Вертушка с Русалкой ловко вытащили его из ванны, уложили на мягкий низкий лежак и стали вытирать большой мохнатой простынёй. И всё было хорошо, очень и даже временами слишком. Правда, Русалка чуть не испортила всё, предложив ему побриться.
— Сдурела? — сначала удивился Гаор. — Это же запрещено.
— Ну, не хочешь морду, мы тебе по телу красоту наведём.
— А пошла ты…! — рявкнул он фронтовым, правда, малым загибом, уже всерьёз рассердившись.
Его сразу стали гладить, ласкать и успокаивать.
— Ну, не злись.
— Ну, чего ты.
— Ну, как хочешь.
Но он ещё бурчал и зло дёргал плечами, высвобождаясь из их рук, пока не пришла Розанчик с известием, что стол готов, и будет он прямо здесь есть или в комнату пойдёт?
— Я не лягушка, чтоб в воде жить, — уже остывая, сказал Гаор и встал.
Одну из стен занимало огромное зеркало, так что он поневоле увидел себя во весь рост. И нельзя сказать, чтобы он себе так уж не понравился. Розанчик, Русалка и Вертушка, наперебой восхищаясь его красотой, силой и статью, закутали его в мохнатый халат и торжественно препроводили в комнату, где уже кровать была разобрана, а рядом стоял столик на колёсах, уставленный тарелками, мисочками, вазочками и даже бутылками. Гаор невольно восхищённо присвистнул. Розанчик, Вертушка и Русалка рассмеялись.
— Мы ж говорили, что до «печки» не забудешь.