– Та-дам! А вот и твой запрос.

Я услышала шелест бумаг, когда Ричи протянул ему скрепленные распечатки, даже не подозревая, что стоит в полуметре от Сэма, пускающего слюни в пол.

– Исаак Грейс из Нью-Гэмпшира, верно? Профессор истории. Странно, что вы не могли его найти… Он ведь сейчас живет в Бёрлингтоне, ты знал?

Коул отвлекся от изучения материалов и удивленно взглянул на Ричи. Я едва не столкнула на пол одну из коробок, задев его локтем, когда попыталась выглянуть, чтобы услышать больше.

– Его было просто найти, – похвастался Ричи. – Он начал преподавать в старшей школе Бёрлингтона в начале лета. Ведет мировую историю у выпускных классов.

– Хм. Спасибо, – заторможенно ответил Коул, с предельной внимательностью пролистывая документы еще раз. Выглянув сквозь просветы в стеллажах, я увидела, как Ричи мнется напротив, не спеша уходить.

– А насчет твоей девушки… Одри, да? У нее что, какие-то проблемы?

– Да, очень большие проблемы, – хмыкнул Коул, немного повеселев. – Проблемы с характером. Знаешь, иногда глаза застилает красная пелена и я прямо наяву вижу, как душу ее подушкой во сне. Видимо, я действительно без ума от нее, раз до сих пор этого не сделал. Хотя, возможно, все дело лишь в том, что я детектив полиции и знаю, как тяжело придется в тюрьме.

Повисшей в архиве тишине не хватало только стрекота кузнечиков. До понимания того, что Коул шутит в той же мере, в какой и не шутит, Ричи было так же далеко, как мне до возрождения ковена.

– Извини. Забудь, что я сейчас сказал. Спасибо за помощь.

Когда дверь архива наконец-то захлопнулась с той стороны, я выдохнула с облегчением и поспешила выйти из своего укрытия, сняв чары с Сэма.

– Держи.

Я недоверчиво взглянула на Коула, но он был абсолютно решителен в своем намерении, протягивая мне собранные распечатки с именем Исаака Грейса.

– Здесь написано, в университете он также преподавал историю оккультизма. Спроси его о том заклятии, которое упоминал Барон Суббота. Если Исаак переехал в Бёрлингтон как раз накануне серии убийств, то тебе точно стоит с ним поговорить.

– Коул, мой отец – человек… Настолько обыкновенный, что мне, как ведьме, даже стыдно.

– Да, знаю, и лишь поэтому я отпускаю тебя одну. Ну, и еще потому, что тебе не придется ехать в другой штат. До старшей школы максимум полчаса. Позвони мне, когда встретишься с ним, ладно? Я теперь твой атташе, так что каждая клеточка моего тела вопит о том, какой я идиот, что отпускаю тебя одну. Не заставляй меня пожалеть об этом.

Я привстала на цыпочки и запечатлела благодарный поцелуй на его губах со вкусом кофе. Пригладив в ответ пальцами мои волосы, взъерошенные от смены обличий, Коул неохотно отстранился. В темно-карих глазах отразилась вся мука, с которой он смирялся с моими решениями. Мысленно дав ему слово, что переживать подобное ему приходится в последний раз, я устремилась на выход.