– Уверена, – вздохнула я, с трудом оторвав взгляд от угловых окон, тянущихся в два этажа.

Зои пропустила меня вперед. Расписание на доске гласило, что урок истории как раз был в самом разгаре. За матовой дверью класса, к которой мы с Зои прилипли лбами, мигал цифровой проектор. Ученики сидели рядами, засыпая и едва держа на весу голову. Слайды сменяли друг друга, демонстрируя сооружения инквизиции для Крестовых походов, а невысокий худой мужчина что-то вещал о «Молоте ведьм».

– Читала ее? – спросила меня Зои шепотом. – Я про «Молот ведьм». Ужасная дикость! Настоящее руководство для садистов. В большинстве ковенов даже разговор об этой книге под запретом. Неужели кто-то правда верил в то, что ведьму выдает любовь к кошкам и одиночеству? Хотя с красотой они угадали…

Зои болтала без умолку, пока я просто стояла и ждала, когда кончится занятие. Ладони увлажнились и похолодели, как от таящего снега. Сквозь прозрачную полоску стекла я пыталась разглядеть лицо учителя. Казалось, он даже не замечал болтовню учеников на втором ряду, с головой уйдя в лекцию.

– Это точно он? – как-то неуверенно спросила Зои.

Мне и самой хотелось скукожиться, только бы не признавать: передо мной человек, подаривший мне жизнь. Вовсе не могущественный ведьмак, удостоившийся чести стать супругом самой Верховной после долгих ухаживаний, каким был Валентин, а обычный смертный, который к тому же был…

– Похож на зануду, – хмыкнула я и хлопнула себя по лбу, когда в классе зажегся свет и ученики зашлись дружным гоготом: на пиджаке преподавателя, повернувшегося к ним спиной, трепыхалась оранжевая наклейка с банальным «Пни меня». – Вдобавок еще и лузер, над которым издеваются собственные ученики! Прекрасно. У моей мамы совсем нет вкуса.

Прежде чем Зои бы попыталась пошутить что-нибудь про мой выбор Коула, дверь отворилась. Ученики хлынули из класса потоком. Дождавшись, когда основная часть выйдет, я распихала локтями последних и втиснулась в кабинет.

Шаг. Еще шаг. Я почти нос к носу с тем, кто может упорядочить мою жизнь.

Или разрушить ее до основания.

– Мистер Грейс!

Я осеклась, пропустив вперед белокурую девушку, сидевшую на первой парте. Она крутила в пальцах погрызанную ручку с брелоком-сердечком.

– Я бы хотела написать реферат о седьмом крестовом походе…

– Еще один? – удивился мужчина, явно польщенный таким ажиотажем, который, судя по всему, на его лекциях встречался не часто. Кивнув, он принялся что-то записывать на тетрадном листке. – Вот литература, найдешь в библиотеке.

На учителе была безвкусная льняная рубашка в красную клетку, старомодные джинсы-клеш и титановые часы с треснувшим циферблатом. Его волосы вились, почти как у Коула, но были темнее на несколько тонов и отливали пепельной сединой. Вокруг покрасневших глаз с серым зрачком, похожим на грозовое небо, распускались лучики морщинок. Под ними же пролегли фиолетовые синяки, будто он не спал неделями. Но, невзирая на сухую пергаментную кожу и явно изнеможенный вид, мужчина без конца улыбался. От него веяло теплом и добродушием, хотя от тремора и усталости пальцы вот-вот норовили выронить карандаш. Из-за того же тремора круглые очки в толстой оправе съехали на нос. Впрочем, во всем этом не было ничего удивительного: на захламленном столе остывал открытый термос с кофе, а рядом лежала пачка обезболивающего. Идеальное сочетание для того, кто хочет умереть до сорока.