На этом, судя по всему, можно было ставить точку.

Других дел на Ганимеде не осталось. Тогда инопланетяне, наконец, объявили долгожданный вердикт и ответили согласием на обращение земных правительств, пригласивших ганимейцев посетить Землю. Это, впрочем, еще не означало, что они готовы принять и другое предложение – поселиться на планете. И хотя подходящего места для них не было на многие световые годы вокруг, немалое число ганимейцев до сих пор испытывали дурные предчувствия насчет Планеты Кошмаров. Тем не менее они были рациональными существами, а рациональность, очевидно, требовала воздержаться от поспешных выводов и сначала взглянуть на планету собственными глазами. С решениями на перспективу стоит повременить до тех пор, пока у них не появятся более четкие данные.

У многих сотрудников КСООН, участвовавших в миссиях «Юпитер», как раз подходил к концу срок службы, поэтому для них уже был составлен график возвращения на Землю – насколько позволяло передвижение свободных кораблей. Ганимейцы предложили место на борту «Шапирона» всем, кто планировал лететь с ними, и едва справились с наплывом желающих.

К счастью, судя по недавнему ответу от Грегга Колдуэлла, исполнительного директора подразделения НавКомм и непосредственного начальника Ханта, задание Виктора на Ганимеде было признано завершенным; к тому же в Хьюстоне его ждала и другая работа. Подготовка его возвращения на Землю уже началась. Хант без труда добился того, чтобы его имя убрали из графика вылетов КСООН и включили в список пассажиров, которым предстояло лететь на борту «Шапирона».

Данчеккер прибыл на Ганимед в первую очередь для того, чтобы изучить земных животных эпохи олигоцена, которых обнаружили на корабле под базой «Копёр». Профессор убедил Мончара, второго по старшинству офицера ганимейской экспедиции, что на «Шапироне» более чем достаточно места для перевозки всех интересующих его экземпляров; а затем заверил своего шефа, возглавлявшего Вествудский институт биологии в Хьюстоне, что на Земле, где вся необходимая инфраструктура доступна по первому же требованию, исследования будут проводиться куда тщательнее. Итог оказался именно таким, как он и планировал: теперь на Землю возвращался и Данчеккер.

И вот наступил момент, когда Ханту пришлось собрать свои вещи и в последний раз обвести взглядом крошечную комнату, которая так долго служила ему домом. Затем он совершил привычную прогулку по видавшему виды коридору, который вел к внутреннему куполу, и присоединился к горстке людей, покидавших базу. Там они напоследок выпили с друзьями, которые оставались на Ганимеде, и обменялись прощальными словами. После обещаний поддерживать связь и заверений, что их пути непременно пересекутся в будущем, они всей толпой направились в корпус операционного управления; там, в тамбуре шлюзовой камеры, их ждали командующий базой и несколько его сотрудников, чтобы провести официальную церемонию прощания. По трубе за пределами шлюза они направились в кабину гусеничного ледохода, который должен был доставить их к посадочным площадкам, где уже ждал корабль-транспортер.

Глядя в один из иллюминаторов ледохода на темные фрагменты зданий и сооружений, которые то появлялись, то снова тонули в вечно клубящейся аммиачно-метановой дымке «Копра», Хант испытывал смешанные чувства. Пусть и приятно вернуться домой после долгого отсутствия, ему во многих отношениях будет не хватать той жизни, к которой он привык в сплоченном коллективе КСООН, где проблемы делились на всех и каждый был своим. Дух товарищества, который он нашел на Ганимеде, чувство принадлежности, ощущение общей цели… все это придавало особую близость крошечному рукотворному убежищу, отвоеванному у враждебной ганимейской пустоши. Эмоции, которые он так остро испытывал в тот момент, вскоре притупятся и забудутся, когда он вернется на Землю и будет вновь проводить каждый день среди безликих миллионов, по-своему проживавших такие разные жизни с разными целями и убеждениями. Там самодельные, синтетические барьеры социума служат демаркационными линиями, необходимыми человеку для удовлетворения психологической потребности в причислении себя к четко определенным культурным группам. Колонии на Ганимеде не было нужды в возведении искусственных стен, чтобы отделить себя от остального человечества; всю необходимую изоляцию обеспечивала сама Природа вкупе с сотнями миллионов километров космического пространства.

«Быть может, – подумал он про себя, – именно поэтому люди разбивают лагеря на Южном седле Эвереста, пускаются в плавание по семи морям и год за годом устраивают встречи однокашников, чтобы поделиться ностальгическими воспоминаниями о школе или армейской службе». Тяготы и лишения, пройденные сообща, скрепляют людей узами, которые невозможно воссоздать в защитном коконе обычного общества; благодаря им, люди открывают в себе и других скрытые качества, и это знание остается с ними на всю жизнь. Уже тогда он знал, что, подобно моряку или альпинисту, будет снова и снова возвращаться, чтобы в очередной раз прикоснуться к тому, что обнаружил на Ганимеде.

Данчеккер, впрочем, не видел в этом особой романтики.

– Мне плевать, даже если на Сатурне обнаружат чудищ с семью головами, – заявил профессор, когда они садились на борт транспортера. – Как только вернусь на Землю, там и останусь. Хватит с меня жизни посреди этих проклятых железяк.

– Готов спорить, что по возвращении ты обнаружишь, что страдаешь от агорафобии, – заверил его Хант.

На базе «Ганимед-Центр» состоялся еще один раунд прощаний, после которого их, уже в скафандрах, повезли в спущенную на землю входную секцию «Шапирона»; залететь непосредственно во внешние ангары они не могли, так как телескопические трубы, которые выступали из зданий базы и предоставляли прямой доступ к судам и транспорту КСООН, не были рассчитаны на стыковку со шлюзами вспомогательных кораблей ганимейцев. Члены ганимейского экипажа встретили их у подножия трапа и провели в кормовой отсек, где уже ждал лифт, который должен был доставить группу в основную часть корабля.

Спустя три часа погрузка завершилась, а корабль прошел заключительную подготовку к вылету. Гарут в сопровождении небольшого арьергарда из ганимейцев обменялся формальными словами прощания с командующим базы и несколькими его офицерами, подъехавшими к трапу для проведения официальной церемонии. После этого земляне заняли места в транспорте и вернулись на базу, а ганимейцы тем временем взошли на борт «Шапирона» и подняли кормовой отсек корабля в положение готовности к взлету.

Хант как раз находился в отведенной ему каюте и напоследок любовался видом базы «Центр», который транслировался по настенному экрану, когда ЗОРАК объявил о скором взлете. Никакого движения он не почувствовал; пейзаж просто начал уменьшаться и становиться все более плоским. С четырех сторон экрана прибавлялись все новые территории Ганимеда, и детали пейзажа быстро исчезали в однообразном море мерзлой белизны по мере того, как «Шапирон» набирал высоту. Вскоре и сама база «Центр», выглядевшая крупинкой отраженного света, затерялась на общем фоне, и снизу на экран стала наползать дуга черноты, отмечавшей темную сторону спутника. Наверху показались изогнутый горизонт Ганимеда, за которым вскоре потянулась стайка сопутствующих звезд. Оставшаяся в середине экрана яркая полоса неуклонно сужалась, и в какой-то момент ее концы появились из-за краев кадра, образовав сверкающий полумесяц, который повис в небе и сразу же начал уменьшаться прямо на глазах у Ханта.

А затем и сам полумесяц, и звезды как будто растворились на фоне перетекавших друг в друга размытых пятен света, пока картинка на экране не превратилась в равномернyю ширь однообразного переливчатого тумана. Корабль перешел на маршевый двигатель, догадался Хант, и был на время отрезан от информации, поступавшей к нему извне, – во всяком случае, информации, передававшейся при помощи электромагнитных волн. Он задумался, что ганимейцы использовали вместо них – к примеру, для навигации. Этот вопрос он бы с готовностью задал ЗОРАКу.

Но с этим можно было и подождать. Сейчас ему просто хотелось расслабиться и подготовить свой разум к другим вещам. В отличие от путешествия на «Юпитере-5», полет к Земле должен был занять всего несколько дней.

Глава 17

Глава 17

И вот ганимейцы наконец-то прибыли на Землю.

После того как многочисленные правительства так и не смогли прийти к соглашению насчет места встречи с инопланетянами – если те все же примут приглашение землян, – Парламент Соединенных Штатов Европы путем голосования решил взять ответственность на себя и на всякий случай организовать собственные приготовления. Для этой цели выбрали живописную открытую местность на швейцарском берегу Женевского озера с расчетом на то, что местный климат окажется благоприятным для ганимейской конституции, а исторические традиции мирного разрешения конфликтов придадут этому месту особый подтекст.

На берегу озера, примерно на полпути между Женевой и Лозанной, огородили территорию площадью чуть больше двух с половиной квадратных километров, внутри которой возвели поселок с шале, построенными специально для проживания ганимейцев: высокие потолки, большие дверные проемы, кровати повышенной прочности и слегка тонированные окна. В распоряжении будущих гостей имелись общие кухни и столовые, комнаты отдыха, терминалы, подключенные к мировой информационно-развлекательной сети, большой бассейн, рекреационная зона и практически все, что могло быть построено в доступные сроки и хоть как-то поспособствовать комфортной жизни ганимейцев. Помимо прочего, здесь была залита огромная бетонная площадка, предназначенная для посадки «Шапирона», а также стоянки транспортных средств и дочерних кораблей. Наконец, внутри охранного периметра нашлось место и для жилья, где могли разместиться делегации землян, с необходимой инфраструктурой для проведения конференций и социальных мероприятий.