Я вышел из машины. Ветер в лицо швырнул колючим снегом. Плюс ко всему еще и мороз не меньше минуса двадцати. Я поспешно зашагал к калитке, мысленно ругая себя за свои выкрутасы.

Перед калиткой привычно накинул на себя «каменную кожу плюс», шагнул вперед, в сугроб. Сделал шаг, другой, едва вытаскивая ноги из снега, которого было выше колен. Из-за этого я и не пошел далеко, прошел метров пять и остановился. Посветил вокруг фонариком. Ожидаемо вокруг стояла непроглядная темень.

Я посмотрел магическим зрением. Картина оказалась завораживающей. От земли в небо, вверх вились серебристые струйки, как пузырьки аэрации в аквариуме. Их было немного, всего четыре. Выглядели они красиво, притягивающе. Я даже было потянулся к одной, самой близкой, находившейся метрах в десяти от меня. Но, сделав шаг, чуть не упал в снег и пришел в себя.

Тут же прямо передо мной возник светло-серебристый шарик или сгусток, величиной раза в два больше теннисного мяча. Именно так в учебнике по некромантии описывался внешний вид души.

Шар (или сгусток) подлетел ко мне вплотную. Опять мне показался или послышался смех. Тот самый, призрачный, как колокольчик, который я услышал здесь полтора месяца назад, в прошлый раз, во время моего первого визита.

Только теперь я был теоретически к этому подготовлен. Я сформировал и направил в сгусток конструкт «оцепенение и временную привязку» из заклинаний учебника по некромантии, специально разработанных для неупокоенных душ, призраков и привидений. В магическом зрении это выглядело как раз как та самая «рука», которой я интуитивно ловил души цыгана, Устинова и Альки. «Оцепенение и временная привязка» ловили душу, привязывали её ко мне, держа рядом. Правда, после окончания действия заклинания, учебник рекомендовал развеять душу, по факту уничтожить, либо упокоить, то есть отправить на перерождение. Третий вариант, то есть возвращение души в тело, учебником тоже предусматривался, но только в присутствии мага жизни, оживляющего это тело. А ведь я это проделал интуитивно, практически на одних рефлексах/догадках…

После этого кто молодец? — Я молодец!

«Ухватив» таким образом «сгусток», сжав его в своеобразный «кулак», я ушел в Астрал. Именно так рекомендовал автор учебник по некромантии для общения с душами, а точнее разговора или их допроса. Почему допроса? Потому как душа солгать в беседе не может — такие вот особенности.

Понятно, что присутствие кого-либо в это время рядом, пока маг в Астрале, нежелательно от слова совсем.В данный момент была как раз та самая ситуация.

Теоретически я был подготовлен к тому, что я мог увидеть. В реальности у меня захватило дух. В серебристом астральном пространстве рядом со мной стояла маленькая девочка лет 6–7, не старше. Конечно, не сама девочка, а её призрак. В реальности душа из сгустка перерождалась в призрак после 150–200 лет существования, в привидение через 300–400. Причем, «сгусток» (шар) и призрак можно было увидеть только магическим зрением, а привидение уже проявлялось в реальности. Но, разумеется, только ночью. Учебник говорил, что привидения старше 800–1000 лет способны оказывать физическое воздействие — двигать и поднимать предметы, даже задушить человека.

— Ты кто? — несколько заторможенно спросил я. Реально, я растерялся. Сделал всё, как по учебнику. Впервые увидел душу, да еще и при этом общаюсь с ней. А что спрашивать, понятия не имею!

— Я Софа, — ответила она. — А ты кто?

Память тут же услужливо подсказала, как написано и даже особо выделено в учебнике, что нежити — ни душам, ни призракам, ни привидениям — ни в коем случае нельзя сообщать своё настоящее имя.

— Я школьник, — ответил я. — Меня зовут Иван.

Девочка улыбнулась, хихикнула, погрозила мне пальчиком:

— Ты не Иван, ты меня обманываешь! Ты ведь колдун. Какой ты школьник? Ты зачем сюда пришел, поймал меня, привязал к себе?

— В гости, — пошутил я.

— Ко мне в гости? — удивилась она и объяснила. — Других здесь нет. Давно уже никого нет.

— Почему? — тупо спросил я, не соображая, что еще можно спросить у неё.

— Хоронить перестали, — ответила она. — Да и то, как только кого хоронили, так они сразу уходили туда, — девочка показала пальцем вверх. — Даже поговорить со мной не хотели!

Софа по-детски шмыгнула носом:

— Даже папа и мама не захотели. А братика и сестренку здесь не похоронили, хотя они тоже умерли. Я это чувствую.

— А ты почему не ушла? — поинтересовался я.

Девочка потупилась, отвернулась:

— Я не захотела, испугалась.

Она замолчала. Молчал и я, не зная, что сказать в ответ. Вспомнил опять из учебника, что обычно не уходят на перерождение души самоубийц, потому что они развоплощаются, то есть окончательно умирают. И, кроме того, после смерти не уходят души, одержимые какой-нибудь целью, например, мщением. Вряд ли девочка относилась ко второй категории.

Я спросил чисто из-за того, чтобы поддержать беседу:

— А что за ручейки из земли вверх уходят, ну, выглядят как струйки, знаешь?

— Это из могил похороненных уходит мертвая сила. Я под эти ручейки встаю, у меня тогда сила прибавляется сразу.

— Это она так долго сохраняется? — удивился я. — На этом кладбище давно никого не хоронили!

— Сила на кладбище долго хранится. Всё зависит от того, кто похоронен. Здесь был один колдун. Его давно похоронили. Лет за сто до меня. Он тоже уходить не захотел. Сначала меня обижал. Потом мы подружились. А потом ему скучно стало: хоронить перестали, на кладбище никто не ходит, за ограду не выйдешь. И он ушел. А его сила до сих пор здесь.

Мне стало интересно. Получается, что я могу на кладбище себе пополнять некроэнергию?

Я вспомнил о времени, еще раз посмотрел на девочку-призрака.

— Я сейчас ухожу, но попозже обязательно приду! — сказал я.

— Приходи! — ответила она. — А то мне грустно, поиграть не с кем. Мальчишек летом напугала. Они ночью решили на кладбище придти. Так весело было!

Я вышел из Астрала. Светящийся шар по-прежнему был у меня в «руке». Я скинул заклинание отмены. На нежить оно другое было. Шар взмыл вверх, потом опустился, сделал круг вокруг меня, попытался удариться в меня, как будто протаранить. Сработала «каменная кожа». Вот сучка! Или это такая шутка с её стороны? И сколько ж лет она здесь лежит тогда?

Вообще-то учебник по некромантии рекомендовал после призыва развеивать душу. Потому что призыв оказывает на неё негативное влияние и она может попытаться в следующий раз попытаться завладеть душой мага или, при благоприятной ситуации (полночь при полнолунии) другого человека и, таким образом, вселиться в тело.

Увы, у меня рука не поднялась развеять или упокоить призрак девочки. В некромантии имелось заклинание, позволяющее упокоить дух самоубийцы, то есть отправить его на перерождение.

Я взглянул на часы. Прошло десять минут. Я направился к выходу, стараясь идти по своим следам. Только сейчас я почувствовал, как замерз. Снег набился в сапоги, начал таять. У калитки, на границе кладбища я «выключил» магическое зрение и зашагал к машине.

— Замёрз? — весело поинтересовался Денис, когда я залез в салон. — Быстро ты, однако. Я думал, подольше будешь.

— Ага, — сказал я, выбивая зубами чечетку. — «Взмэрз как Маугли!» И этого хватило. Прибавь градусов.

— Ну, и как там, на кладбище? — ехидно продолжил он. — Много восставших мертвецов видел?

Я мрачно посмотрел на него:

— Тебе, правда, интересно?

Он смутился, пожал плечами.

— Ни одного нет, — ответил я. — Зато видел одну душу. Пообщался с ней. Девочка маленькая.

— Да ладно? — не поверил Денис. — Правда?

— Что я тебе, врать что ли буду? — разозлился я. — Поехали домой!

Денис замолчал. То ли обиделся, то ли переваривал услышанное. Я начал потихоньку отогреваться.

— В следующий раз куда-нибудь поближе поедем, — заметил я.

— Поедем, — как-то спокойно, даже равнодушно ответил Денис.

— Не обижайся, — попросил я. — Реально замёрз, а почувствовал, только когда выходить стал. Полные сапожки снега набрал.

— Шефу что говорить? — не отрываясь от руля, спросил он.

— А расскажи всё, — махнул рукой я. — Даже можешь про призрака сказать. Ничего страшного.

— Как скажешь, — флегматично ответил он. — Когда в гости ко мне пойдешь?

— Давай запланируем на среду-четверг? — предложил я. — Вечером.

— Отлично!

Что-то ему от меня надо. Причём лично, а не по службе.

Глава 42

Глава 42

Блюдо, которое подают холодным

В общем зале кафе «Загородное», несмотря на обеденный час посетителей не наблюдалось. Тем не менее гости, директор магазина «Океан» Амельченко Владлен Георгиевич и заместитель начальника Советского РОВД майор милиции Калугин Василий Владимирович предпочли пройти в отдельный кабинет.

На столе не было ни капли спиртного. Оба собеседника, и Амельченко, и Калугин приехали в кафе на встречу без водителей.

Заказ у них был не особо выдающийся: у Амельченко суп-харчо, котлеты по-киевски, жюльен да овощной салат; у Калугина борщ, мясо по-французски, салат «Столичный». Плюс кофе каждому. Правда, кухня в кафе отличалась от аналогичных городских заведений Общепита, как отличается настоящий индийский чай от второсортного грузинского «номерного».

Впрочем, и тот, и другой приехали сюда больше побеседовать, чем пообедать.

— Втравил ты меня в историю, Владлен, — аккуратно вытирая уголки губ салфеткой, сообщил Калугин. — Девчонка эта, которая с твоих слов, слаба на передок, любовница директора завода и прочее, оказалась племянницей замначальника УВД. Да не просто замначальника, у нас есть и зам по кадрам, и зам по воспитательной работе, и зам по административке. А заместителя начальника УВД по оперативно-розыскной деятельности. По ряду позиций он даже покруче генерала будет.