Борич оглядел это мятое недоразумение еще раз.

Сулейманов был очень молод, моложе его лет на пять-восемь, и, скорей всего, являлся недавним выпускником инженерного колледжа. Ростом он вымахал таким же здоровенным, как и детектив, и имел схожее с ним спортивное телосложение. Пожалуй, будь на месте Борича впечатлительная девица, она могла бы положительно среагировать на мужественную стать Сулейманова, на что Борич был неспособен по определению, но даже романтической барышне замызганная одежда испортила бы впечатление. Застарелые пятна масла в изобилии «украшали» нагрудную часть комбинезона, а из шва полуоторванного кармана безобразно торчали нитки.

«На «Дружбе» экономят на спецодежде, закупая самые примитивные материалы», - автоматически отметил Вольгерд. И подумал, что Сулейманов – типичный работяга, и его традиционный день состоит не из согласований и изучения документов, а из обычной работы руками. Зачем он понадобился Антоновскому, оставалось только догадываться. Данных для точного понимания Боричу пока не хватало.

- Добро пожаловать на «Дружбу», детектив! – тем временем сверкнул улыбкой Сулейманов, вспомнив об очередной порции своих обязанностей. – Позвольте ваш чемоданчик!

Вольгерд не позволил и сам водрузил саквояж на встрепенувшийся погрузчик.

Встречающий его парень по характеру был добродушен и прост. Он излагал все, что у него на уме, без экивоков, старался угодить и вряд ли держал камень за пазухой. Борич решил, что такой открытый человек послужит ему отличным источником недостающей информации, только раскручивать его следовало осторожно, без спешки, чтобы не смазать картинку.

Навыки в голографическом сталкинге позволяли Вольгерду смотреть на мир иначе, чем это делал среднестатистический обыватель, однако сегодня сбитые с толку чувства его подводили. Вольгерд опирался на привычки, выработанные в земных обстоятельствах, и потому в космосе мог непростительно промахнуться.

«Возможно, неопрятный встречающий на «Дружбе» - явление обыденное, - предостерег он сам себя от скоропалительных выводов. – Человек не нашел нужным перед встречей сменить одежду в силу ограниченности ресурсов. Работники живут по-простому, не заморачиваясь. Для них главное – результат, а не видимость».

В задумчивом и несколько неловком молчании они двинулись от шлюзового холла в глубь пересадочного узла.

Станция, висящая в одной из точек Лагранжа, названной когда-то «самой бесполезной», потому что располагалась по ту сторону Солнца, все еще находилась в процессе сборки. Лишь половина помещений была сдана в эксплуатацию, да и те не могли похвастаться красивой отделкой. Чем дальше они удалялись от шлюза, тем больше деталей отвращали взор. Несмотря на то, что пересадочный узел использовался преимущественно дипломатами, по мнению Вольгерда, привыкшими работать в комфорте, и космическими туристами, пересаживающимися на транспорт синеглазых робжиптов для полета к Навинии, о роскоши строители не задумывались. Как и об элементарном порядке: доставленные грузы, тюки и баки запросто валялись тут по углам, ничем не огороженные. Оставалось надеяться, что хотя бы безопасность здесь была на высоте, и им действительно ничто не угрожало: ни нарушения процесса эксплуатации сотрудниками, ни заблудившиеся «у Лагранжа» астероиды, ни агрессивные инопланетяне («Чем черт не шутит? Даже про миролюбивых робжиптов разное болтают»). Проверить, так ли это, Борич, увы, сейчас не мог – слишком устал.

- Как вы долетели? – спросил Сулейманов, стараясь быть вежливым. – Все ли прошло благополучно?

- Да, спасибо, я получил массу новых впечатлений,- откликнулся Вольгерд, не став упоминать, что едва ли не все тридцать восемь часов полета провел в туалетной комнате, борясь с побочными эффектами антирадиационного средства. – Каковы наши дальнейшие действия? Уже известен номер посадочного рукава?

Сулейманов бросил взгляд на универсальный браслет монтажника, обхватывающий его запястье поверх рукава темно-синей рубашки:

- Не стоит торопиться, господин Борич. Сессия запланирована на семнадцать сорок пять, и до нее восемь с половиной часов.

- Сессия?

- Вам предстоит голопортация.

Вольгерд остановился:

- Голопортация, не перелет на Навинию?

- Станислав Иванович желает сначала побеседовать с вами с глазу на глаз. Ему удобнее это сделать на «Дружбе», воспользовавшись услугами «синеоких». Если личное собеседование пройдет удачно, вы пересядете на транспорт, идущий на Ассадиру. Если нет, то вас отправят обратно. Непосредственно перед голопортацией вам придется еще и заполнить анкету.

- Почему так долго ждать простого сеанса связи?

- В кабинку дальней связи всегда очередь. Поскольку меня предупредили о вашем прибытии буквально накануне, выбор был небольшой. Вам еще повезло, что не придется ошиваться на «Дружбе» несколько суток. Так бывает, когда станция маневрирует, сохраняя устойчивость. В этом случае все работы ставят на паузу, в том числе и связь.

- И часто она маневрирует?

- Частенько. Вы не волнуйтесь из-за задержки, я снял вам номер в гостинице. Господин Антоновский все оплатил: стандартный набор услуг, воду и обед.

Вольгерд качнул головой и снова пошел вперед. Задержка должна была волновать прежде всего самого Антоновского, а для голографиста была дополнительным индикатором. Логичнее обговаривать условия на Земле, не прибегая к услугам случайного паренька, хорошо разбирающегося в платах и схемах, но не в человеческой психологии. Раз Антоновский пошел на подобный шаг, то это сигнализировало о желании спрятаться за спинами рядовых, никак не сочетающихся с ним людей.

«Он опасается предательства в собственном окружении», - заключил Вольгерд.

- Как вам удалось стать личным помощником «короля карнавала»? – спросил он. – До вчерашнего дня, кажется, ничто не предвещало.

- Вы правы, - кивнул Сулейманов, - все вышло случайно. Срок моего контракта истек, и я уже паковал вещи, чтобы вернуться домой, но тут меня внезапно вызвал бывший начальник и предложил небольшую халтурку.

Брови Вольгерда скакнули вверх:

- Представление интересов Антоновского вы называете халтуркой?

- Но это именно так и есть! – Сулейманов снова улыбнулся и рукой указал коридор, куда следовало свернуть, чтобы добраться до гостиницы. – Сумма, в которую оценили мои необременительные обязанности, составила половину месячной зарплаты, а всей работы на три дня. Только дурак бы отказался.

Лицо у Сулейманова было круглое, щекастое, а глаза с характерным восточным разрезом и со зрачками, как две маслины, блестели чуточку виновато. Борич видел, что парень и впрямь не дурак. Он знал, что находится не на своем месте, но поскольку изначально заступил на вахту не ради любви к космосу, а чтобы скопить деньжат, то хватался за любую возможность.

«Что там над ним висит дамокловым мечом – неподъемные кредиты?»

Желая уточнить, Вольгерд коснулся плеча своего провожатого. Тот оглянулся.

- О какой анкете вы упомянули? – спросил Борич, убирая руку.

Нет, кредиты были ни при чем, монтажник зарабатывал на свадьбу и новый дом, куда собрался привести молодую жену, свою одноклассницу. Парень до сих пор светился от счастья, что ему подфартило с полетом на «Дружбу», сюда все-таки не каждого берут, а он зарекомендовал себя хорошо и отработал три смены – максимум, позволенный космическим монтажникам без возвращения на Землю. С Антоновским лично он был незнаком и подробностей дела не знал, вообще ничего не слышал о похищении, как и о причинах, заставивших нечаянного работодателя шифроваться.

«Жаль». – Читать парня было легко, и Вольгерд расстроился из-за этой неудачи.

С другой стороны, абсолютно чистый лист ничего и не выболтает сторонним интересантам. Антоновский наверняка имел представление о тех, кто мог похитить его дочь, но имена, конечно, прозвучат (если прозвучат) только в личной беседе. Противники у «короля карнавала» были опасными тяжеловесами. Впрочем, по-иному и быть не могло.

- Вопросы анкеты касаются ваших прошлых заслуг, физических данных, специализации в голосталкинге и нюансов биографии, - сообщил Сулейманов. – Наверное, вы уже отвечали на них прежде, но придется еще раз все подробно описать и не поморщиться.

- Морщиться не стану, - пообещал Вольгерд.

- Правильно. У богачей порой бывают очень странные требования, приходится мириться, - с подкупающей простотой заявил паренек. – Мне поручено записать ваши ответы на стерео и отправить на Навинию первым пакетом. Если господин Антоновский будет удовлетворен, то вторым пакетом пойдет уже ваш оптический клон.

- А если он не будет удовлетворен?

- Тогда я выкуплю забронированный для вас обратный билет. Да вы не переживайте, мне кажется, все срастется.

- Почему вы так считаете? – неожиданно для себя заинтересовался Вольгерд.

- Так вы не первый кандидат, с которым господин Антоновский встречается по голосвязи! – Сулейманов понизил голос: - Вот только предыдущие ему не зашли. Вас же он обязательно наймет.

Борич вопросительно взглянул на паренька, понуждая прервать театральную паузу. Тем более, что вывеска орбитальной гостиницы уже маячила у них перед носом, и обсуждать в заполненном туристами зале столь частные подробности было нежелательным.

- Последний транспорт на Навинию отбывает этой ночью, - пояснил Сулейманов с видом заговорщика, - и коли богач желает уладить свои деликатные проблемы еще в этом сезоне, то ему пора заканчивать с перебором кандидатов. Если вы не улетите к нему, то никто не улетит. Регулярное сообщение с Ассадирой «синеокие» прерывают на полгода, будут только рейсы оттуда, чтобы вывезти прорву туристов, что уже отправились глазеть на «Петлю». И даже господин Антоновский со своими безграничными возможностями не повлияет на их решение. «Синеоким» культурные традиции не позволяют работать вне сезона, и спорить с этим запрещено во избежание дипломатического казуса, об этом все знают.